Чудище Хоклайнов

– Хорошо, – сказал я и перестал тереть темноту. «Ну и пусть себе стучит. Очень красиво стучит», – и стал опять проваливаться в сон.

– Проснись, Джесси! – сказала она. – Там что-то стучит.

Ладно! Я проснулся и услышал стук, словно кто-то рубил в лесу деревья. Может, их там целая бригада.

– Действительно, что-то стучит, – сказал я. – Надо пойти посмотреть.

– Что я и пытаюсь тебе втолковать, – сказала она.

Я зажег лампу: все повторяется. Прошлый раз это привело меня к тебе.

– Сколько времени? – спросил я.

Я перевернулся и взглянул на Элайн. Она была красивая.

– Я не часы, – ответила она.

Я оделся.

– Я подожду здесь, – сказала Элайн. – Нет, я пойду с тобой.

– Как хочешь, – сказал я. – Это, наверное, беспокойный Пол Баньян [39 - Пол Баньян – легендарный американский лесоруб, герой устных рассказов Среднего Запада.], а может, кто-то выкачивает топором бензин.

– Топором?

– Ага, так всегда и бывает. Плугом, рожком для обуви, кенгуриными сумками и так далее.

– Что особенного в вашем бензине? – спросила Элайн.

– Просто он там есть.

Я сунул себе за пояс нож.

– А это еще зачем? Что ты собираешься делать? Изображать Уильяма Бонни [40 - Уильям Бонни, или Пацан Билли (1859–1881) – знаменитый разбойник и конокрад.]?

– Нет.

– Как хочешь, – сказала она. – Раз тебе нравится разгуливать в таком виде.

– Там может оказаться какой-нибудь псих. И потом, мы с Ли Меллоном иногда разыгрываем водевили. Я режу. Он стреляет. Проклятая работа, – сказал я, осторожно касаясь ее волос.

О, прекрасная оруженосица моего сердца!

Ночь была холодной, а звезды ясными и чистыми, как питье: Ты мигай, ночная звезда мартини [41 - Аллюзия на самое известное стихотворение английской поэтессы Джейн Тэйлор (1783–1824) «Звезда»:Ты мигай, звезда ночная.Где ты, кто ты – я не знаю.Высоко ты надо мной,Как алмаз во тьме ночной.(Пер. О. Седаковой)], та самая звезда, что привела меня к тебе. Кто там выкачивает топором наш бензин?

163 топора, полных бензина.

Мы всё узнаем, ночная звезда.

У нас нет выбора, мы – вершина творения на этой куче дерьма. Приходится соответствовать.

Пробивясь сквозь дорожный гул, стук доносился с противоположной стороны шоссе. Звук был громкий, и в нем чувствовался определенный ритм: хакети/вакети-УХ!

Темнота служила нам светом, Элайн крепко прижималась ко мне, а я нащупывал дорогу, словно осторожная ложка в руке слепца, выискивающая в супе макаронные буквы.

– Почему ты не взял лампу? – спросила Элайн.