Год четвергов

– Женщина! Что вы делаете?

– А то! Обидишь инвалида – дело будешь иметь со мной.

– Хамка! – пискнул сосед и выскочил из квартиры.

Елена Евгеньевна рассмеялась:

– Как вы его! Ну надо же! А я только в прошлом месяце заплатила ему сто тысяч. На кухне кран сломался, а раковина забита была. Воды натекло.

– Сколько? – лицо Тани перекосилось. – От же ж вымогатель! Пусть только сунется к нам.

Таня собрала всю воду с пола и готовила Елену Евгеньевну принимать ванну.

– Я, пожалуй, бельё оставлю, мне неловко, – сказала Елена, расстёгивая блузку.

– Как это? А кой тогда в ванную лезть в одежде? Ты как этот, Ипполит, – и Таня громко рассмеялась собственной шутке.

Она тёрла до красноты костлявую спину Елены Евгеньевны, напевая «Расплетайте девки косы».

Елена Евгеньевна щурилась от пены, сползавшей на глаза:

– Я в ванной не мылась с тех пор, как прошлая сиделка ушла. Три месяца уже.

– А я ни разу не сидела в ванной. У нас душ летний. А зимой грею воду, в тазике моимса и ничего, не умерли.

К третьему месяцу проживания Тани, Елена Евгеньевна привыкла к тяжелым шагам, сотрясающим хрусталь в серванте, к голосу-трубе, зовущему пить чай. Смирилась с Таниной привычкой пить рюмку водки за обедом и ужином для аппетита, от стресса или для настроения.

Таня меньше стала покупать мясо, а ела вместе с Еленой Евгеньевной овощные супы.

Она заметно постройнела, талия уменьшалась с каждым днём.

В мае, когда сын отвёз их на дачу, Елена Евгеньевна по вечерам читала вслух Бунина.

Его короткие рассказы про женщин так впечатлили Таню, что в один вечер, она расплакалась.

– Как же так? Рассказ будто про меня писан: и тоже Таня, и тоже горничная у помещицы. Только не 2017, а 1917. А чувства те же. Была у меня такая любовь, была.

А на следующий день пришла соседка Валя и сказала, что от сосны падает к ним в огород слишком много иголок. И рядом ничего не растёт.

Елена Евгеньевна как обычно, почти смирилась с тем, что Валин муж спилит дерево завтра.

Но, увидев Танин взгляд, она выкатилась на дорожку, выдохнула, тряхнула челкой и сжала кулаки:

– А мне нравится наша сосна. Мне она не мешает. Она гамак держит, а мне для спины важно, в гамаке. Вот.

Елена Евгеньевна посмотрела на Таню, которая одобрительно кивнула.

Таня прожила у неё почти три года, пока однажды сын не привёл на дачу рабочих чинить крышу. Один из них, Петя, крепкий мужичок невысокого роста бросил взгляд на сиделку.