Что мое, что твое

Он ходил в школу, делал уроки, смотрел мультики и сидел с раскрасками на кухне. Пока он продолжал заниматься с социальной работницей, но насколько она знала, он и там почти не плакал. Он был тем же Джи, разве что немного пришибленным, но с ней он всегда был такой: робкий, серьезный. Он привык беречь задор и ласки для Рэя. По-настоящему изменилось одно – Джи задавал ей много вопросов, и она подозревала, что он совсем не понимает, что произошло. Он так говорил, как будто есть небольшая вероятность, что Рэй вернется.

“Когда наступит лето, кто меня поведет переходить вброд ручей?” – спрашивал он, как будто она ответит: папа. Или “Кто научит меня играть в баскетбол?”, или “Кто теперь будет мне делать бутерброды с ростбифом?” От каждого вопроса можно было сломаться. Но она все равно отвечала. А что ей оставалось?

Джейд вдруг поняла, что у нее нет аппетита. Она переложила свой тост на тарелку Джи.

– Что скажешь, если мы заведем соседа?

– Другого мальчика?

– Нет, какую-нибудь симпатичную тетеньку.

Чтобы с ней было весело завтракать?

– Чужую?

– Чужие люди бывают хорошие, – сказал она. – А некоторые даже лучше родни.

– Но я не хочу жить с чужой тетенькой.

Джейд не дала ему договорить и шикнула. Она знала, с кем он хочет жить, и не вынесла бы, если бы он сказал это вслух.

– Доедай тост, – сказала она, и он не стал спорить, доел и встал, чтобы положить тарелку в раковину. Порой она удивлялась, как у нее мог родиться такой покладистый ребенок. Джейд развернула его к себе за плечи и строго посмотрела ему в глаза:

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, малыш?

И едва открыв рот, сразу поняла, как это неправильно прозвучало.

Это должно было быть утверждение, а не вопрос. Джи кивнул и промычал “угу”, а потом ускользнул к себе в комнату одеваться. Надо было просто сказать ему: “Джи, я люблю тебя, люблю, люблю”.

Когда они развесили все объявления, было десять тридцать, и Джейд поехала в “Суперфайн”, где их бесплатно накормят завтраком, а она сможет поговорить с Линетт.

Кафе оказалось закрыто, рольставни опущены, решетка заперта. Хризантемы в ящиках на окнах пожухли и завяли. У Джейд в машине была бутылка воды. Она смочила землю, но этого было мало.

– Принесем еще воды, мамочка?

Джейд покачала головой.

– Теперь уже поздно.

– Они умерли?

Она кивнула.

– И уже не вырастут обратно?

– Нет, они уже не смогут вырасти, малыш.

Она наблюдала, как он пытается понять, что это значит.