В последний раз

Теперь представь, ты читаешь роман и открываешь в нем то, что нужно открыть… – Нурия Монклус сделала паузу, с видом заклинательницы змей, немного откинулась назад, сцепила руки, мечтательно, будто уже видя перед собой сказочную перспективу, поднесла их к губам, а потом воскликнула в безудержном порыве восторга. – Это будет, дружок, благословение свыше! Какую дивную статью ты напишешь! Все обозрения будут рвать ее у тебя из рук. Ты вернешься в критику в полном объеме, вознесешься на высоту, погрузишься в глубину.

И я позабочусь, чтобы ты явился во всей славе, через парадную дверь, в ту самую газету, из которой тебя так подло выставили, даже, если хочешь, как главный редактор приложения, вместо того писаки. Что ты на это скажешь?

Мертон невольно рассмеялся. Он прекрасно помнил каждое оскорбление из тех, какими его осыпали, однако заверил Нурию Монклус, что никоим образом не желает становиться редактором чего бы то ни было, и, если он сможет публиковаться в соперничающей газете, или в любой другой, этого достаточно.

Она посмотрела так, словно перед ней находится незаурядный образец человеческой фауны, и потребуются усилия, чтобы оценить его.

– Вижу, ты не склонен к мести. Это свидетельствует в твою пользу. Если поможешь мне встать, я тебе кое-что покажу.

Мертон поднялся, протянул ей руку и вытащил ее, не без труда, из глубокого кресла. Они медленно двигались к концу огромного зала, и в полутемном коридоре, который вел в другие помещения, агентша показала ему крохотную картину.

Мертон с удивлением разглядел, что это – вставленный в рамку чек.

– Можешь разобрать цифры?

Он озвучил сумму в несколько миллионов песет.

– Сейчас это было бы свыше ста тысяч долларов, – заметила агентша. – Чек мне вручили издатели, чьи имена я не хочу вспоминать, как компенсацию за то, что я изменила себе. Как видишь, я его не обналичила. Все и всегда за моей спиной осыпали меня самой позорной бранью: обзывали материалисткой, упертой ослицей, тираном, губительницей литературы, а главное – крохоборкой.

Но не знаю, у кого из них в доме висит такая картинка, так и не полученные сто тысяч долларов. Я тебя понимаю, прекрасно понимаю. Ты – гордый, такой же, как я. Деньги значат многое, но не все. Однако же, если они – не все, то ведь и не пустячок, правда? В общем, проводи меня к тому столу, я хочу выписать тебе два чека.

Они под руку направились к письменному столу из резного дерева.