Когда все сказано

На мгновение повисла тишина, потом ко мне подбежала мама.

– Морис, Морис, подними голову! – Она опустилась на пол рядом со мной, чтобы осмотреть мою щеку.

– Перестань, мам, все хорошо. Легко отделался, – сказал я, вставая на ноги.

И все-таки меня усадили на стул и начали сюсюкать, пока Пэт не вставил:

– Хватит уже, он жив и здоров. Давайте-ка лучше здесь приберемся.

После того случая Томас не давал мне спуску. Отделывал по первое число. Долгие годы я терпел от него такое дерьмовое отношение.

Он издевался и над другими ребятами, помыкал ими, будто хозяин. Однажды целый день заставлял Мики Дуайера перетаскивать тюки сена из одного конца двора в другой. Даже Берка это достало, и он устроил Томасу настоящий разнос. Мне же доставалось больше всех, потому что отец унизил его у меня на глазах. Более того, я был самым младшим из работников. Честно говоря, я мог уложить хозяйского сына одной левой, но никогда не давал сдачи – не хотел потерять работу и, что самое главное, боялся за маму.

При этом все знали, что младшему Долларду регулярно достается от старшего. Хоть какое-то утешение. Проходя мимо окон, я частенько становился невольным свидетелем их потасовок. Слушать жалкие мольбы Томаса было еще хуже, чем жестокие крики его отца. Я бы никогда не стал умолять. Рейчел, младшая сестра Томаса, порой вмешивалась с воплями:

– Нет, папочка, перестань!

Я представлял, как девочка повисает на толстой руке Долларда, замахнувшегося на Томаса. Помнится, за сына вступалась и мать, Амелия.

Правда, не очень часто.

– Хью! Это несправедливо. Пожалуйста, отпусти его, – просила она в тот самый день, когда я заработал себе шрам под глазом.

Мне было пятнадцать. Я обходил дом снаружи, и летний ветерок подхватил тюлевую занавеску в одном из открытых окон первого этажа. Я увидел красное лицо Томаса: губы растянуты, зубы стиснуты. Доллард крепко сжал его шею захватом. Мать стояла чуть поодаль, заламывая руки.

– Не надо мне тут про справедливость! – заорал Доллард.

 – Нашла, кому читать лекции!

Я увидел достаточно, чтобы понять – пора сматываться. И я смотался бы, не перекрой Берк мне путь к отходу своим поручением. Управляющий отправил меня чистить коровник. Это было все равно что встать посреди двора и крикнуть: «Томас, а ну выходи!» Мальчик все слышал и прибежал быстрее, чем я ожидал. Он бросился на меня с охотничьим хлыстом, и, когда я повернул голову, металлический кончик вонзился в мою щеку.