Когда все сказано

Я упал на землю, зажав лицо руками, а он начал пинать меня в живот. Пинать с такой силой, какой никогда в нем раньше не было. И все же с моих губ не сорвалось ни стона – я снес все его удары и плевки.

На пороге появилась Рейчел.

– Томас, прекрати!

Я лежал, поджав колени к груди. Одну руку прижимал к лицу, а другой пытался хоть как-то защитить свое тело. Смотреть на Томаса я даже не смел, слышал только его тяжелое прерывистое дыхание. На меня капала кровь из его ран, оставшихся после стычки с отцом.

Я замер в ожидании очередного удара, Рейчел тоже, однако Томас развернулся и пошел к сестре. Взял ее за руку своей окровавленной ладонью. Девочка смотрела на него как на незнакомца, словно не понимая, можно ли ему доверять. Она оглянулась напоследок и вместе с братом вышла из коровника.

Охапкой соломы я, как мог, стер с себя его кровь и слюну. Берк зашил мне рану прямо на месте, протыкая лицо иглой без обезболивающего и дезинфекции, и отправил домой на целых два часа раньше.

Своеобразная компенсация за то, что меня избили до полусмерти. Шрам остался; хорошо хоть глаза не лишился. Считай, повезло. Мать промыла рану и вычистила из нее всю грязь. Потом, лежа в кровати, я услышал из кухни приглушенные голоса родителей. Они явно говорили обо мне. Тони стоял у изножья кровати, прижимаясь к закрытой двери.

– Вот бы врезать как следует этому маленькому идиоту…

– Не надо, Тони. А как же работа?

– Да плевать на эту работу, Морис. Они не имеют права так с тобой обращаться.

Отец постучался к нам в спальню, и брат отошел в сторону, чтобы впустить его. Вид у папы был изможденный. Он серьезно посмотрел на нас и, остановив взгляд на Тони, сказал:

– Чтоб я больше ничего такого не слышал.

Тони уставился в пол, прекрасно понимая, что, несмотря на все его угрозы и ругательства, ситуация с людьми вроде Доллардов не изменится. Поэтому, как и следовало ожидать, на следующее утро я встал и отправился через поля на работу, пусть и с перевязанной головой.

Несколько месяцев спустя я шел вдоль дома к загону для лошадей и вновь услышал крики старшего Долларда. Скажу честно, сердце просто в пятки ушло. Я старался ступать как можно быстрее и бесшумнее. На этот раз Томас стоял у открытого окна на втором этаже, сжав кулаки за спиной. Он разжал одну руку, и что-то упало на землю прямо передо мной.

– Папа, я ничего не брал! Честное слово! – послышалось хныканье Томаса.