Когда все сказано

Только после его смерти я узнал, что маминого младшего брата Джимми забрала та же болезнь. Он угасал у нее на глазах. В те времена люди редко об этом говорили, смерть и болезнь считались запретными темами, которые не стоило лишний раз затрагивать. И все же долгие годы мать была настороже, внимательно наблюдала за нашими болезнями, готовая вступить в схватку с демоном, забравшим ее любимого брата. Настало время побороться за Тони.

Она постирала простыни и покрывало с нашей кровати. Пока белье не высохло, родители спали полностью одетыми под одним одеялом.

Я тем временем устраивался на кухне: поставил два стула друг напротив друга, укутался в одеяло и мамино зимнее пальто. Уснул, правда, не скоро. Все прислушивался к кашлю Тони, пытаясь понять, что кроется за этой переменой спальных мест.

Назавтра, помню, было воскресенье, и отец еще затемно уехал куда-то на двуколке, а через два часа вернулся вместе с доктором Рошем. Я следил за ними из сарая. Они зашли в дом, и я побежал к окну комнаты, где лежал Тони, чтобы узнать, что его ждет.

Вскоре появились Дженни и Мэй. Шел проливной дождь, и наша троица скучковалась под протекающей соломенной крышей, стараясь заглянуть внутрь.

– Это оно, – прошептала Дженни на ухо Мэй.

– Перестань, Дженни, а то накликаешь.

– Да ничего я не накликаю. Просто Китти мне рассказывала, что именно так все начиналось у малыша Уолла. А потом он умер.

– Тише, Дженни. Вдруг Тони слышит?

Потом мы отвезли доктора домой и заодно сходили на службу в Данкашеле, а не в нашей местной церкви.

Бедной лошадке пришлось тащить всех нас в такую даль. Тони остался на ферме. Ехали молча. В церкви родители сосредоточенно молились. Мама так зажмурилась, что вокруг глаз проступили морщинки; шепчущими губами она задевала сложенные вместе ладони.

По возвращении домой снова воцарилась тишина. Мы с Дженни и Мэй бродили по дому, из нашей спальни до кухни и обратно – когда же и нас посвятят в тайну? – но к закрытой двери комнаты, где спал Тони, мы не приближались.

Затем немного поиграли в карты, после чего девочки пошли помогать маме на кухне. Отец все это время не высовывал головы из-за воскресной газеты.

Когда мы сидели за ужином, уставившись каждый в свою тарелку, папа наконец сообщил:

– У Тони чахотка. Только никому ни слова, поняли? Людям будем говорить, что он упал в поле и сломал ногу. Все ясно?

Мы с сестрами переглянулись и закивали.

– Доктор тоже обещал молчать.