Мама, я тебя люблю. О внутренней силе и бесконечной любви

Подняла глаза, передо мной стоял уставший мужчина с усами и добрым лицом, в зеленом хирургическом костюме, только по уставшим глазам и выражению лица я поняла, Платоша жив, но предстоит сложный разговор.

И разговор был.

– Понимаете, ребенку два месяца… была полная реанимация с остановкой сердца и фибрилляцией… он сам не дышит, подключен к аппарату искусственной вентиляции легких. Много раз мы брали у него анализ крови на насыщение кислородом. Только сейчас пришел более приемлемый результат. Все системы органов нарушены.

Похоже, что пройдена «точка невозврата». Вам лучше всего осознать, что это неизбежно. И это вопрос нескольких дней.

Какие тяжелые слова. Они о моем сыне. О моей крохе, которого я еще несколько часов назад держала на руках и прижимала к груди. Теперь он недоступен мне. Он там, за огромной серой дверью.

Но мой мозг хотел выхватить из этих фраз важную для себя информацию о том, что Платон жив. Жив, а значит, его можно вылечить. Нельзя сдаваться, нельзя смириться с неизбежностью. Чудеса случаются.

Мы будем верить.

Нас отправили домой немного отдохнуть. Возможно, когда мы вернемся, будут какие-то новости.

Мои ноги не могли сделать ни шагу в сторону выхода. Мы приехали сюда вместе. Я всю ночь провела в коридоре больницы возле отделения реанимации. Я не хочу никуда уходить без него.

Муж удивленно посмотрел на меня и укоризненно сказал: «Пойдем, ну что ты».

А мне так хотелось сказать: «Давай будем тут дежурить по очереди, вдруг что-то изменится, я не могу уйти…»

Он взял меня под локоть, и я подчинилась.

Я ушла и оставила своего малыша одного.

Мы снова поехали к родителям Жени. Там попытались поспать. И вот только тогда я почувствовала, что не могу пошевелить руками, не могу лечь набок. У меня катастрофически болит грудь. Как огромный синяк. До нее невозможно дотронуться.

В ней скопилось молоко, предназначенное Платону. Молоко, объем которого я так старательно увеличивала разными способами, чтобы хватало для кормлений. Это был лактостаз. Мне совершенно некогда было заниматься этим, я хотела немного восстановить силы и снова вернуться в больницу.

Но со слезами от физической и моральной боли, от горя, что мой сыночек сейчас в реанимации, что все так страшно и серьезно, я сцеживала молоко, прикладывала компресс из мокрого полотенца, чтобы стало хоть немного легче, хотя бы моему телу.

***

Снова приехали в реанимацию. Жду хороших новостей, мечтаю услышать, что малыш поправляется, что поставлен диагноз.