Мама, я тебя люблю. О внутренней силе и бесконечной любви

Что хоть какая-то малость порадует нас.

Меня приглашают в кабинет заведующей. Я напрягаюсь, хмурю лицо и цепенею.

– Не волнуйтесь, малыш сейчас у нас. Состояние прежнее. – По моему взгляду она понимает, что нужно это сказать.

Мне становится чуть легче дышать. Меня просто пригласили в кабинет заведующей реанимацией. Выдыхаю. На разговор.

Сначала заведующая перечисляет все инфекции, которые нашли у моего малыша, потом говорит, что по результатам костномозговой пункции не найдены бласты[3 - Бласты – одна из нормальных стадий здоровой клетки, в норме клеток в этой стадии можно обнаружить до 5 процентов в костном мозге.

В периферической крови их нет. Злокачественные клетки дальше этой стадии не развиваются, в связи с этим наблюдается дефицит зрелых клеток крови, бластных клеток при этом становится больше.].

– Что вам вводили по скорой еще дома?

– Не знаю, я не посмотрела, температура не снижалась, Платон очень плохо себя чувствовал, плакал, кричал. Ему сделали укол… Мы же сфотографировали ампулу! Вот.

На фотографии ампула, на ней написано «Преднизолон, 30 мг/мл, 1 мл».

– Ну вот, я так и говорила. У вашего ребенка нет бластов в костном мозге.

– Что?

– У него по всем признакам острый лейкоз, но нет ни одного бласта, потому что вам вводили гормоны. Но столько инфекций у одного ребенка я не припомню. У него и сепсис, и менингит, и энцефалит. Сепсис, вызванный синегнойной палочкой. Где вы вообще с ним были, мама? Под каким забором?

Я в недоумении.

Слезы стоят в глазах, текут по щекам, я не успеваю осознавать весь поток новой информации. Но понимаю главное – мой ребенок очень тяжело болен. В этом виновата я. Меня очень обидели слова «под забором». Как врач может говорить такое?

– Возможно, у него множественные внутриутробные инфекции. Завтра будем собирать консилиум. Вы понимаете, ваш ребенок у нас САМЫЙ тяжелый пациент на сегодняшний день.

– Но ведь я вела беременность в женской консультации, сдавала все анализы, могу представить документы, – что-то робко попыталась вставить я.

В роддоме он был совершенно здоров, мы выписались на третьи сутки, был патронаж, и прививки мы ставили. Ни разу не возникало подозрений на проблемы со здоровьем. До этой простуды…

Я вышла из кабинета с основной мыслью: «Мой ребенок у них самый тяжелый пациент. И в этом моя вина».

В такой ситуации, когда мама испугана и растеряна, кто угодно может еще больше усилить и без того тяжелое чувство вины.