Адам, Ева и Рязань. Записки о русском пространстве

Умилительно протягивают ладони для благословения. Окончив помазание, я слегка кланяюсь и отхожу к следующему. А они вводят ПИН-код верности:

– Спаси вас, Господи!

Сотни людей. Разные лица. Разные глаза. Разные ладони.

Широкие мощные натруженные ладони простых мужчин. Пухлые полупрозрачные ладони стариков. Восковые, как на иконах, длани детей.

Люди отодвигают ворот и подставляют под помазание грудь, тем самым как бы доверяют Богу и мне всю свою душу. И мое сердце вздрагивает от такого доверия.

* * *

Многие люди уверены, что они не красивы.

Это неправда. Когда я, как священник и как художник, касаюсь их лиц кисточкой с елеем, я понимаю, как им рисовал лица Бог. Становится ясна гармония каждого лица. И, проходясь по этим линиям, словно заново входишь в дизайн-проект Бога о каждом из нас.

Однажды мне пришлось копировать икону Владимирской Божией Матери, и в какой-то момент я вдруг почувствовал, что руке очень хорошо скользить по этим плавным линиям. Баланс и скорость линий индуцировали во мне незнакомое ранее чувство гармонии чужого замысла.

Я словно медленно разучивал слова новой молитвы или песни.

Через линию, цвет и форму неизвестный художник сообщил мне о своем чувстве и своем видении замысла Господа о Божией Матери.

Так и здесь. Мне привычна кисточка, она долго была моим инструментом. И я никак не ожидал, что благодаря этому инструменту я прикоснусь к рисунку Бога. Пробегаясь по чертам лиц христиан, я, словно ученик, скользил по рисунку Маэстро.

В конце соборования народ, словно овечки, устремились к Евангелию.

Приклонили головы и слились в одно целое со священниками и Богом. Наступила кульминация, которую никто не может видеть, кроме Него. И если мне, простому священнику, было в радость видеть эту веру и надежду, то, я уверен, и Богу приятно видеть этот поток любви к Себе.

Мне пришлось оказаться среди силовых полей веры, надежды и любви. Встав между людьми и Богом, я узнал, как они смотрят друг на Друга. Я подсмотрел эту святость христиан, которую они берегут – и показывают одному только Богу.

Брат Собака

Я теперь знаю, зачем наши деревенские собаки сидят иногда у леса. Потому что одна собака, без человека, боится идти в лес гулять.

У меня нет выходных, а сил не хватает работать без отдыха. Пять дней архитектура, суббота и воскресенье – служба в храме. Не успеваю даже выспаться. Спасение – лес. После службы стараюсь не ложиться, а сразу за руль – и в Мещеру.

Сейчас в лесу «чернотроп».