Роза в цвету

После этого заявления Чарли перестал морщить лоб, сложил ладони за головой и, откинувшись назад, негромко запел припев из школярской песенки, – похоже, самому ему было не сформулировать свои взгляды на жизнь яснее:

Под лентой розовой горит

Румянец вспыхнувших ланит,

Так пей и улыбайся всласть —

Нам любы молодость и страсть[7 - Ода XLIII ирландского поэта Томаса Мура из «Анакреонтических од» (1800).].

– Среди святых, перед которыми я преклоняюсь, были люди, вдохновленные некой идеей, и хотя, с точки зрения света, они и не преуспели при жизни, после смерти их ждали любовь и прославление, – заметила Роза, которая перебирала на столе стопку фотографий и как раз нашла среди них изображение святого Франциска[8 - Франциск Ассизский (ок.

1181–1226) – католический святой, основатель нищенствующего ордена.].

– А мне больше нравится вот этот. Изможденные полутрупы наводят на меня жуть, он же – святой-джентльмен, который живет беззаботно и творит добро между делом, не рыдая над собственными грехами и не смущая людей рассказами об их проступках.

 – И Чарли положил рядом с монахом в бурой рясе изображение святого Мартина[9 - Мартин Турский (ок. 316–397) – католический святой, небесный покровитель Франции.].

Роза посмотрела на двух святых, и ей стало ясно, почему кузен предпочитает воителя с мечом аскету с распятием. Первый браво разъезжал по всему миру в дорогих алых одеждах, верхом, в сопровождении собаки и оруженосцев; второй долгое время прожил в приюте для прокаженных и молился за умерших и умирающих.

Контраст был разительным, и на рыцаре девушка задержала свой взгляд дольше, чем на отшельнике, хотя и произнесла задумчиво:

– Твой, безусловно, пригляднее, однако я никогда не слышала ни про одно его доброе деяние, вот разве что он поделился плащом с нищим, а святой Франциск посвятил себя заботе о ближних с самых юных лет, когда жизнь предлагает нам больше всего искушений, и долгие годы трудился во имя Господа, не требуя никакой награды. Он стар и беден, он в страшном месте, но я от него не отрекусь – а ты можешь забрать себе твоего развеселого святого Мартина.

– Нет уж, спасибо, святые не в моем вкусе, а вот от золотоволосого ангелочка в голубом одеянии я не откажусь, если ты согласна мне его отдать. Эта ангелица будет моей маленькой мадонной, и я стану возносить ей мольбы, как положено доброму католику, – откликнулся Чарли, поворачиваясь к хрупкой фигурке с проникновенными глазами и лилиями в руке.