Безумец и его сыновья

Утром уже стоял на холме видный издалека крест. Обессилев, могильщицы упали в траву. Они беспробудно спали, а камни уже грели ящериц. И вдали вдруг послышалось звяканье колокольчиков!

На запах жилья неизвестно откуда пришло коровье стадо. Никто не знал, как оказались коровы в этой пустой заброшенной земле, где на многие километры никого из людей не осталось. Исхудавшие животные искололи бока репейником. Придя в себя, женщины ползали с ведрами под коровьими животами, а коровы благодарно мычали, ласковыми глазами разглядывая новых хозяек, крыши землянок и кусты ольшаника за ними, и поляну, на которой давно уже остыли угли того первого, живительного, разожженного знахаркой костра.

А потом стадо спустилось к озерцам и лягушкам и принялось насыщаться молодой травой, и позвякивание колокольчиков вселило в женщин тихую, спокойную уверенность в будущем.

В ведре отнесли они молоко к одинокой землянке Аглаи.

На звуки колокольчиков и мирный дым потянулись бродячие собаки. Тощие, ободранные псы, тоже неизвестно где и как выжившие, скуля, едва волочили к землянкам животы.

Первым послевоенным летом свершилось еще одно чудо: вернулся в деревню демобилизованный Валентинин муж.

Еще издалека, с дороги, заметил он в траве жилище Аглаи. И, весь в густой теплой пыли, подошел к едва выступавшей крыше. Напуганная живность со стрекотом разлеталась из-под его сапог. Засмеявшись, вернувшийся нагнулся к открытой двери. Спасенная девочка из темноты подняла на него испуганные глаза – он не замечал ее и силился разглядеть старуху.

– Что! – окликнул. – Жива еще, старая плесень. И ведь и я не подох!

Аглая знала ответ:

– Бог не хочет тебя брать!

Вернувшийся расхохотался:

– А ты ведь каркала – сгину.

Он поднес к губам трофейную гармонику и показал все ее звуки.

– Господь не берет тебя, – твердила старуха. – Не нужен ты небесам. И ангелам, и архангелам не нужен со своей беспутной жизнью.

– А что Сатана?

– Да не ты ли слуга самого Рогатого?! Что же о нем расспрашиваешь? В пекле место твое, после того как примет дьявол Гитлера со всей его сворой. До тебя не дошли еще руки!

– Отчего же?

– Больно мелка сошка!

Демобилизованный разозлился:

– Тебя, каргу, пропущу вперед себя, – пообещал. И, плюнув, зашагал прочь от землянки.

Вновь кузнечики избегали тяжелых солдатских кирзачей, а поля и низины слушали гармонику.