Двое суток до рая

Она приоткрыла глаза, но в бреду увидела не склонившегося над ней иерофанта, а того, другого, вора и убийцу, который с наглой ухмылкой ставил ногу на отрубленную голову ее сестры. Обезумев, кузнечик вцепилась зубами в запястье жрецу, смешав свою и его кровь. Дернулась и потеряла сознание.

Слуга схватился за меч. Но иерофант остановил его, освободил прокушенную руку и завернул в край плаща. Верховный жрец был кряжист и могуч, как дуб. Высокий и широкоплечий, он обладал огромной физической силой. Его руки, мускулистые, увитые вздувшимися венами, словно лианами, с узловатыми пальцами, походили на корни мощного дерева.

Помощь ему не требовалась.

Старшая сестра лежала без сознания – ее вымотали погоня, потеря крови и последний роковой промах.

– Готовьте носилки, возвращаемся в город, – сказал иерофант. – Жертвы богам подождут, а раненые – нет. Их время коротко.

Эта встреча оказалась поворотной. Она вынудила колесо фортуны остановить свой бег, заскрипеть, на мгновение застыть, а потом закрутиться в другую сторону, наматывая на себя судьбы богов, героев и людей, которые в этот день еще не родились.

Боги вняли тогда словам иерофанта, что с жертвами придется подождать. И ради кого? Ради двух раненых сестер, одна из которых смешала свою гнусную кровь с кровью верховного жреца, прокусив ему в припадке руку? Богам это не понравилось. И кое-кто в гневе сощурил глаза.

Часть 1.

Государевы бесы

Глава 1.

Пристав и рыжий кот

Василий Эдуардович Аристархов занимал должность главного федерального судебного пристава и отличался циничным отношением ко всему.

Он был человеком честным, но не без греха.

Первое и основное – Аристархов был амбидекстром. Или «двуруким», умеющим одинаково владеть обеими руками. И правша, и левша одновременно.

Когда Василий Эдуардович имел удовольствие находиться наедине с собой, он проявлял эти способности в полной мере. Аристархов мог одновременно выполнять самые разные, не связанные между собой действия двумя руками, переводя взгляд и внимание влево-вправо.

Например, сейчас он правой рукой разбирал бумаги и делал пометки на полях. А левой, отвлекаясь от документов, кормил своего черного, с красным клювом, амадина.

Птица у Аристархова, как и ее хозяин, была непростая и имела свои скрытые таланты.

Черный амадин умеет петь, но услышать его могут только другие птицы – диапазон певца недоступен человеческому уху.