Нас рано хоронить

Столько вложила в дочь, всю себя отдала, работала от рассвета до позднего вечера, чтобы обеспечить ей нормальное детство. Читала книжки, несмотря на то, что падала с ног от усталости, водила гулять в парк по воскресеньям, вязала нарядные кофточки по схемам из журнала «Бурда». Часто они засыпали, обнявшись, после долгих разговоров о том, какую красивую куклу видели в магазине, смотрели зимними вечерами, как кружатся снежинки за окном, а дома было тепло и пахло пирожками с капустой. В какой момент все изменилось? Она силилась понять, вспомнить, но безуспешно.

Было страшно, и от этого страха она начинала злиться. На себя, что упустила, не сберегла, на бывшего мужа, на гены и на судьбу. И сегодня она сдалась окончательно, опустила руки. Невозможно спасти человека, который не хочет жить, даже если это твой собственный ребенок.

Глава 6

Алкоголизм – это порождение варварства – мертвой хваткой держит человечество со времен седой и дикой старины и собирает с него чудовищную дань, пожирая молодость, подрывая силы, подавляя энергию, губя лучший цвет рода людского.

Джек Лондон

– Меня зовут Антон, и я алкоголик.

– Здравствуй, Антон! – нестройный хор тихих голосов отозвался на приветствие первого выступающего.

Женя огляделась. Двадцать четыре человека хаотично разместились по просторному актовому залу. Обшарпанные стены, такие же лица, на которых четко прорисовывались следы пагубной привычки. Мужчины и женщины, от двадцати до шестидесяти. Она почему-то думала, что попадет на сборище опустившихся бомжей, и с удивлением обнаружила, что у районной больницы, где проходило собрание, припарковано с дюжину дорогих иномарок.

Женщина, сидевшая на первом ряду у окна, нервно болтала ногой в лаковой дизайнерской туфельке, Антон, взявший слово, явно раз в две недели посещал барбершоп. Были, конечно, и откровенно бедные люди, но добрая половина присутствующих выглядела вполне прилично, однако взгляд у всех был примерно одинаковый, вне зависимости от внешности. Множество глаз, наполненных болью, отчаянием, стыдом и чувством вины.

– Я начал пить, когда мне было одиннадцать. Родители были слишком увлечены зарабатыванием капитала на безоблачное будущее, но не замечали меня в настоящем. Я помню, как собирались со старшаками после школы на теплотрассе. Той зимой я впервые стащил у бабушки пятьдесят рублей, чтобы сделать свой вклад в покупку портвейна. Сначала достаточно было половины стакана, чтобы меня вырвало.