Перезагрузка

Мне просто было нестерпимо обидно – и потому что вот так взяли и выкинули с работы, которую я добросовестно выполняла два года. И хорошо ведь работала! И потому, что сделали это так несправедливо!

Интересно, зачем он стоит здесь? Чего ждет от меня?

– Но господин мастер… – выдавила я.

– Давай, вали! – он указал рукой на дверь, – Таких, как ты, по пучку на каждый метр, а ты еще выёживаешься, на работу не ходишь! Вконец обуели, быдлота!

Я повернулась к двери. Выслушивать гадости я ему не обязана. Мне и так плохо.

Сделала несколько шагов, и тут Карабас меня снова окликнул.

– Эй, Кузнецова!

Я машинально повернулась. Господи, до чего ж рожа у него противная! Усы эти неровные, жирные губы.

– Если жрать нечего, заходи. Знаешь, где я живу. Может, помогу чем.

Меня передернуло. Ага, щас, конечно же. Поможешь ты. Конечно, некоторые девки и так к нему ходили, за что быстренько выбивались в начальницы участков, или сидячие места получали, или еще что. Но эти усы – как у таракана же! Спасибочки, нет уж, обойдемся без твоей помощи.

Я уже вылетела за дверь, в спину мне били очереди отборного мата – Карабас понял, что на тушку мою рассчитывать не приходится. Возмущение было так велико, что вытеснило даже боль от потери работы. Поможет он, ага! Обойдемся без тебя как-нибудь, сосать тебе я точно не собираюсь, тварь поганая… тем более, что… И тут мне в голову стукнуло – баба Яра.

Она же предложила зайти, «если вдруг». Ей-то вряд ли нужны мои прелести.

Баб Яра сидела в той же позе на табурете, с той же старинной бумажной книгой.

Увидев меня, сдвинула разбитые переклеенные очки на лоб. Уставилась молча, видимо, ей было все ясно с первого взгляда. Я прислонилась к стене. Выдавила с трудом.

– Выгнали. Что теперь делать?

Оно конечно, большинство народу живет без всякой работы. Даже приятно, как подумаешь – с утра никуда идти не надо. Но я не смогу… мне трудно будет. Я уже привыкла к хорошему – склад, настоящий хлеб, мясо, черт возьми… хотя кто его знает, из чего эти консервы делают, но можно поверить, что это и правда говядина.

Два раза в день еда. Цивилизация! Как возвращаться опять к этой жути, когда неизвестно, дотянешь ли до конца недели – или загнешься?

Баба Яра поднялась с табурета.

– Тебя как зовут-то? В лицо помню, а по имени…

– Маша. Мария Кузнецова.

– В школу к Семенову ходила?

– Да, два года, – я не хотела упоминать, что ходила довольно редко – то матери надо было помогать, то просто лень.