Ретроградный Платон

– Ничего смешного, между прочим! Ты сообщения почитай!

Степан прочел сообщения и рассмеялся еще громче.

Платон раздраженно посмотрел на него и тоскливо сказал:

– Я в очередной раз ничего не понимаю, Степан! Выставку ее оплатил, со всей богемой московской договорился, чтоб они пришли на открытие, шампанское заказал из Италии, кейтеринг самый лучший организовал для мероприятия… И вот… Получил!

Степан перестал смеяться и, уже не делая над собой усилие, чтобы сохранить на лице выражение «добросердечное сочувствие», с искренней тревогой посмотрел на друга.

– Похоже, неплохо продались картины? Сколько она «подняла»? Тысяч 500–600?

– Думаю, раза в три больше.

Степан присвистнул.

–Может, мне уже холсты и краски купить? Намалюю чего-нибудь. Организуешь мне такую же выставку?

Платон дернул плечом.

– Издеваешься?

Степан лишь грустно улыбнулся.

– Извини. Конечно, нет.

Платон еще раз тяжело вздохнул.

– Нет, ты все же скажи мне, пожалуйста, философ мой, дорогой, ну, где я опять сделал ошибку? На каком этапе я снова не разглядел?

Степан задумчиво обошел кресло, взял в руки конверт от пластинки, повертел его в руках.

– Расскажешь для начала, почему Скрябин на этот раз?

– Надоело. Все надоело. Я как тот Прометей, несущий им огонь, – учу строить, помогаю во всем, а что получаю? А получаю опять вот такую какашку на подушке. Кота я ее, понимаешь ли, забыл в комнате, спеша на работу.

– Бедный кот, – слабо попытался пошутить Степан, – впервые забыт в комнате.

– И ей надо было это все увековечить на фото. Ты же прочел? Это, оказывается, иллюстрация моего к ней отношения. Организованная для нее выставка и возможность заработать денег – это не иллюстрация, а кот насрал – это… К чему это все, Степан? – Платон тяжело вздохнул.

– Это к деньгам! – уверенно произнес Степан. – Платон, кошачьи какашки на подушке – определенно к деньгам!

Платон издал еще один тяжелый вздох, уже больше похожий на вой.

– А можно чего-нибудь к любви? С деньгами все в порядке.

– Молодец, Рафаэль. Он даже уже успел умереть к этому времени. И мы не о Рафаэле сегодня собрались тут поговорить. Какашки на подушке, извини, никак не к любви и не о любви. И, как я вижу, ты и сам это прекрасно понимаешь…, – задумчиво произнес Степан, думая о том, как на этот раз вывести Платона из очередной любовной драмы.