Ретроградный Платон

Дружба Степана с Платоном началась почти десять лет назад, как говорится, «благодаря и вопреки». «Благодаря» почти аналогичному любовному коллапсу, который Платон тяжело переживал в то время, а «вопреки» – потому что они были совершенно из разных сословий. Платон воспитывался в московской профессорской семье и, несмотря на свое экономическое образование, обладал обширными знаниями в музыке и искусстве, Степан же был родом из небольшого сибирского городка, воспитывался в простой семье фельдшера и медсестры, но, как говорится, имел «житейскую хватку».

Знал он о жизни не из книг и произведений искусства, а от отца с матерью, которые за его детство порассказали столько историй людей, попадающих к ним в больницу, – не счесть.

Лет десять тому назад судьба свела парней на соседних беговых дорожках в одном из спортивных клубов Москвы. Степану выдали туда абонемент от работы, на которую он недавно устроился, Платон пришел в клуб, чтобы отвлечься от расставания с очередной девушкой.

Степан исподволь наблюдал за парнем на соседней дорожке, который бежал так неистово вцепившись в поручни, что в какой-то момент Степану показалось, что тот вот-вот упадет.

Выключив свою дорожку, он помахал парню рукой, но тот абсолютно его не видел, продолжая бежать, уставившись в одну точку перед собой. Степан аккуратно похлопал его по плечу. Парень замедлил бег, дожидаясь пока лента дорожки остановится совсем, и вытащил наушник из уха. Классическая музыка, звучащая из наушника парня, казалось, перекрыла весь шум в зале.

– Из какого века дискотека у тебя, парень? – попытался пошутить Степан, уставившись на наушник.

– Из девятнадцатого, – нахмурившись произнес тот, – Это Глинка. Михаил Иванович. «Иван Сусанин».

– О-о-о, – задумчиво протянул Степан, – А я-то думаю, куда ты так несешься по дорожке? Оказывается, просто в образе. Идешь дорогой Сусанина…

Парень внимательно посмотрел на Степана, усмехнулся, медленно засунул наушник обратно в ухо, и уже хотел вернуться к своим занятиям.

Однако, прежде чем включить заново беговую дорожку, он все же повернулся к Степану и горько произнес:

– Нет, я, похоже, иду дорогой Михаила Ивановича.

– Какого Ивановича? – не понял Степан.

– Глинки.

Степан с опаской посмотрел на соседа по беговой дорожке, но, увидев его отрешенный взгляд, твердо произнес:

– Знаешь что, парень? А не выпить ли нам по чашечке-другой кофе? Расскажешь мне подробнее и про Глинку, и про Ивановича, и про Сусанина.