Сквозь преграды

Потом, что-то сообразив, сказал решительно, обращаясь к Корфу: – Сейчас же выдать капитану обмундирование. Ваша просьба удовлетворена, капитан Шверинг, – повернулся он к Алексею. – Мы очень нуждаемся в таких, как вы. Но должен вас предупредить: корпус, в котором вы сражались, выбыл на формирование и вам придется служить в другой части.

Алексей коротко поблагодарил.

Китцингер многозначительно посмотрел на Блюма. Тот довольно улыбнулся.

В кабинет без доклада вошел офицер-эсэсовец. Он наклонился к генералу и сказал ему что-то на ухо, Китцингер вскочил.

– Господа, я вынужден отлучиться, – резко бросил он.

И хотя генерал никого не приглашал следовать за ним, все поспешно вышли во двор.

Автоматчики тесным кольцом окружили двух деревенских ребятишек. Исподлобья хмуро смотрел на окружающих мальчик лет десяти, худенький, в кацавейке с чужого плеча, коротеньких заплатанных штанишках, подпоясанных бечевкой. Его босые ноги, руки и шея были грязны. На голове густая копна давно не стриженных волос.

Рядом с ним – девочка с заплаканным личиком. Ей не больше двенадцати лет. Замусоленная ленточка вплетена в жиденькую косичку. Под глазом во всю щеку лиловый синяк – девочку, видимо, били. Один из эсэсовцев держал на веревке очень худую козу – истинную виновницу происшествия. Она жалобно блеяла и, помахивая куцым хвостом, топталась на месте.

Увидев генерала, девочка захныкала, и мальчуган резко тряхнул ее. Китцингер посмотрел на него проницательно.

Видимо, непокорное поведение мальчика ему не понравилось. Хотя генерал был явно разочарован поимкой «партизан», он наклонился к офицеру-эсэсовцу:

– Гатц, где вы их задержали?

– В запретной зоне, господин генерал, недалеко от госпиталя. Вероятно, это разведчики партизан. Какие будут указания?

Китцингер задумался, покачивая головой в такт вальсу, доносившемуся из репродуктора. Потом мягко, будто напевая, распорядился:

– Хенген! Хенген![1 - Хенген – повесить (нем.).]

Алексей, находившийся в толпе любопытных, до боли сжал кулаки.

Корф попросил генерала отдать детей для медицинских опытов. Китцингер, несколько поколебавшись, согласился. На лбу Алексея выступила испарина. Чтобы не выдать себя, он ушел.

Мюллер удивился, когда «Шверинг» вошел в комнату в полной форме. Он даже протер глаза, не веря себе.

– Генрих, ты… ты… тоже, да?

Алексей возбужденно ответил:

– Ничего, Эрих, мы еще повоюем! Мы им покажем!..