Сквозь преграды

В окне столовой со звоном вылетело разбитое пулей стекло. Со стороны леса дробно застучала автоматная очередь, затем другая, третья… Из кустов, рядом с флигелем, раздался полный отчаяния крик: «Партизаны!» – и… потонул в нарастающей перестрелке.

Офицеры мгновенно, словно крысы во время кораблекрушения, покинули светлый зал. Стреляя на ходу и подбадривая себя выкриками, они залегли в кустах.

Из леса, вообразив, что партизаны проникли в расположение госпиталя, отвечали дружные автоматные очереди охранников. В госпитальных корпусах поднялась паника.

Между охранниками и офицерами завязалась отчаянная перестрелка. Алексей оказался между двух огней. Он, словно затравленный, метался и ползал, прячась по кустам, пока не свалился в щель, вырытую на случай бомбежки.

Когда обойма пистолета опустела, Алексей стал зазывать пробегающих мимо офицеров:

– Сюда, скорее, здесь укрытие!

Некоторые кинулись к нему в щель. Кто-то сунул ему в руку запасную обойму.

Вскоре охранники плотным кольцом окружили офицеров, находившихся в укрытии.

– Партизаны, сдавайсь! – кричали они.

Один из офицеров, выругавшись, подал команду прекратить огонь. Охранники бросились на офицеров и, невзирая на ругань, связали и потащили их в госпиталь.

Алексей вовремя покинул щель и тем же путем, через окно, проник в свою палату. Он был удивлен и обрадован, увидев Мюллера безмятежно спавшим на койке. Не зажигая света, Алексей быстро переоделся, вложил свой пистолет в кобуру Мюллера, а его – взял себе.

С улицы доносились ругань и выкрики споривших с охранниками офицеров.

Светало. По двору и в кустах валялись трупы убитых. Врачи перевязывали и оперировали раненых. Двор наполнился подъезжающими машинами, транспортерами, мотоциклами.

Утром генерал Китцингер спешно возвратился в госпиталь. Офицеров, назначенных для отправки на фронт, задержали на сутки.

Заняв кабинет убитого Корфа, генерал начал расследование происшествия. Но установить что-нибудь определенное не удалось. Отъезжающие были изрядно пьяны, а те, кто оставался на излечении, крепко спали после бессонной ночи.

Наступила очередь Алексея и Мюллера. Они вошли к генералу вместе. Китцингер сидел уставший. Веки его покраснели, лицо было землистым.

– А вы что скажете о происшедшем?

Генерал устало закрыл глаза и поудобнее уселся в кресле.

– Когда начался обстрел… – начал Мюллер… и вдруг замолчал, поглядывая на Алексея.

– Продолжайте, майор, продолжайте, я вас слушаю, – тихо сказал Китцингер.