Сквозь преграды

Белка, перескочившая на сосну, перепуганно застыла на месте, когда две огромные стальные птицы с ревом и шумом приземлились на поляне, оставляя длинные следы в густой, сочной траве. Машина Алексея горела, наполняя прилегающий к поляне лес едким зловонным запахом. Белка испуганно юркнула в дупло, а старый, с общипанным куцым хвостом ворон, каркнув, перелетел на расщепленную молнией осину, ближе к поляне, будто заключив: «Здесь что-то произойдет! Возможно, будет пожива!» Он повертел взлохмаченной головой с массивным клювом и уставился черным глазом на откинувшуюся крышку кабины «мессершмитта».

Пилот вытер шарфом кровь, застилавшую глаза, приподнявшись, вскрикнул от боли. Русский самолет горел почти рядом: фашист выхватил из кобуры пистолет и, перевалившись через борт, упал в траву.

«Кар-р-р! – встревоженно прокричал ворон. – Кар-р-р!»

Немецкий летчик пополз к горящему самолету. Алексей, быстро отстегнув парашют, спрыгнул на землю. Грянул выстрел…

«Крах, крах, крах», – с перепугу прокричал ворон и, взмахнув крыльями, улетел.

На поляне продолжалась ожесточенная, не знающая пощады борьба. Гундарев, превозмогая боль в бедре, с обожженным лицом и руками полз навстречу фашисту, но рука с пистолетом невольно опустилась: вражеский летчик был неподвижен. Лицо его было залито кровью, из разорванных пулями дыр шлемофона торчали волосы.

«Ну и попал в переплет! – подумал Алексей, глядя на свой догорающий самолет.

 – Опять я на вражеской территории».

«Мессершмитт» с погнутыми лопастями винта стоял метрах в двадцати.

«Попытаюсь осмотреть его. Надо что-нибудь предпринимать», – решил Алексей. Вынув из руки врага парабеллум и отбросив его в сторону, Гундарев, шатаясь, направился к «мессершмитту».

Фашист помутневшими глазами взглянул на свой самолет и, напрягая остатки сил, дотянулся до пистолета. Раздалось несколько хлестких выстрелов, они эхом прокатились по лесу, затерявшись где-то далеко в болотах.

Гундарев, вскрикнув от резкой боли в челюсти, упал около «мессершмитта». Фашист продолжал стрелять по самолету. От бронебойно-зажигательных пуль загорелся бензобак. Горящий бензин расплескался на кусты, траву. И в этом огненно-дымном смерче раздался выстрел и леденящий душу предсмертный крик немецкого летчика.

Алексей отполз подальше от горящей машины и вдруг, осененный какой-то мыслью, пополз к немцу.