Сквозь преграды

– Как же быть, господин профессор? – наивно спросил второй летчик. – Ведь часть на днях перелетает в Польшу.

Корф, не дослушав, резким жестом снял пенсне:

– Личные вещи Шверинга сдайте на склад госпиталя. Остальное меня не интересует.

Незаметно потекли недели. В госпитальной палате, кроме Шверинга, лежали еще два немецких летчика. Один из них, выздоравливающий капитан Гюнке, очень худой, с крупным, выступающим, как у дятла, носом. Синяя жила пересекала его выпуклый узкий лоб и исчезала в коротко постриженных волосах.

Он садился на кровати, подтягивая свою ногу в лубках, и вопросительно поглядывал в сторону койки своего коллеги – майора Мюллера – толстого, с обрюзгшим красноватым лицом и коротким приплюснутым носом. Мюллер любил поболтать, но с появлением третьего, тяжело раненного, разговаривал реже.

Обычно между ними завязывались разговоры о том, что, к счастью, им не придется больше воевать, что они вернутся к своим семьям, что фюрер, конечно, их не забудет и, когда кончится война, вознаградит поместьями где-нибудь на Украине или на Кубани.

Во время одного из таких разговоров Гюнке и Мюллера к Гундареву вернулось сознание. Он понял, что находится в немецком госпитале. Было ясно: поскольку он тогда, в лесу, нашел в себе силы переодеться в форму немецкого летчика, его принимают здесь за своего.

Алексей вспомнил, как он надел свою форму на немецкого летчика, а затем перетащил труп к горящей машине.

Потом, насколько хватило сил, отполз в глубь леса, путаясь в зарослях кустарника и натыкаясь на стволы деревьев. Если бы не нашли его собаки, приведенные немцами, он погиб бы от тяжелых ожогов и раны в бедре.

В немецком госпитале надо было упорно продолжать начатую трудную и опасную борьбу. Он теперь «немецкий ас».

«Буду бороться до конца», – твердо решил Алексей, прислушиваясь к разговору немцев.

Узнав, что его принимают за капитана Шверинга Генриха Адольфа, командира группы шестнадцатого воздушного корпуса, Алексей впервые за три недели улыбнулся, но улыбка причинила ему нестерпимую боль: кожа на лице лопнула, засочилась кровь.

Алексей представил, как по выписке из госпиталя его пошлют в одну из частей для прохождения дальнейшей службы.

«Ну что же, пусть посылают, немецкий язык я знаю. Беда с произношением. Но я же контужен, имею тяжелое ранение в челюсть.