Сквозь преграды

Это опасный тип… И все же, к несчастью, без его помощи, и конечно, корыстной, нельзя обойтись в таких щекотливых делах, как освобождение от службы… Решайте этот вопрос, Эрих, пока я еще здесь: он меня немного побаивается, должно быть, помнит, что проболтался мне о многом… Боссу не везет по службе. Начальство его недолюбливает. Но этого тигра – Корфа ему удалось приручить к себе, и они совместно проделывают кое-какие делишки… Что ж, каждый устраивается, как может.

На следующий день, получив белый билет, Гюнке уехал на родину.

Оставшись с Алексеем в палате, Мюллер постепенно завязал с ним дружбу, как с известным асом, выходцем из богатой семьи. Гундареву это было на руку – из болтовни Мюллера он черпал ценные сведения. Алексей ранее ничего не знал о части, где служил Шверинг. Осторожно расспрашивая Мюллера, Алексей понял, что находится в центральном госпитале воздушного корпуса «Рихтгофен», что часть, в «которой он летал», в связи с большими потерями выбыла в Польшу на переформирование.

Узнал также и фамилии многих командиров, с которыми «ему приходилось воевать».

Как-то после обеда Мюллер присел на кровать Алексея.

– Скажу откровенно, Генрих, вы имеете полную возможность уволиться по тяжелым ранениям. Неужели вы снова будете подвергать себя таким жестоким испытаниям?

– Ну, что вам ответить, герр Мюллер? Я считаю, что наш долг – честно выполнять приказы фюрера. Это – залог победы.

Алексей бросил презрительный взгляд на Мюллера – и сейчас же спохватился: «Тьфу, и зачем я это говорю? Вышло так, что я агитирую его возвратиться на фронт».

Мюллер в свою очередь задумался: Шверинг, очевидно, настоящий фашист, и, высказав ему свои сокровенные мысли, он, Мюллер, поставил себя в дурацкое положение: «Это – не Гюнке. С Генрихом надо держать ухо востро. А я даже хотел рассказать ему, как симулировал душевную болезнь. Вот бы влип!»

3

Взметая по дороге клубы пыли, на большой скорости мчался «оппель-адмирал» с охраной мотоциклистов.

Впереди и сзади ехали по два бронетранспортера. Солнечные лучи, проникая сквозь стекло машины, играли на квадратных пенсне начальника штаба воздушного корпуса «Рихтгофен» генерала Китцингера, сидевшего в легковой машине. Устало закрыв глаза и вытянув поудобнее ноги, он, казалось, спал. Но это только казалось. На самом деле он не упускал из виду ничего.