Девочка из Гамбры

У папы и Никки была игра: за обедом папа утаивал от Никки пирожок, кусочек хлеба или яблоко, а вечером вручал ей этот скромный дар со словами: «Это тебе лисичка с Медвежьей горы передала гостинец!» В тот день, когда погибли золотые рыбки, папа припас для Никки печеньице с маслом и вечером, целуя ее перед сном, вложил гостинец ей в руку. Никка посмотрела на печенье, и ее губы вновь задрожали от горького плача. Уткнувшись носом в большую и теплую папину шею, Никка долго всхлипывала, пока, наконец, не собралась с силами шепотом признаться ему на ушко в своем обмане.

Добрый папа, конечно, сразу же простил и даже пожалел Никку, но у нее в памяти надолго остался этот случай. В грустные дни, когда в голову сами собой скопом лезут дурные мысли, Никка с болью вспоминала и вылитый в песок вкусный суп, и мертвых золотых рыбок, и папины глаза, когда она рассказывала ему, что случилось.

И вот Никка впервые собралась нести папе обед вместе с Олли. Накануне бабуля и дедуля разрешили Олли отправиться в путешествие на Медвежью гору вместе со старшей сестрой.

«Но сначала упражнения!» – строго добавил дедуля, который каждый божий день занимался с Олли верховой ездой в поле и на заднем дворе. Никка иногда подсматривала за их упражнениями через забор и умирала со смеху: дедуля наблюдал, как Олли верхом на Урффе выполняет его команды, и при этом ужасно забавно подпрыгивал, если все получалось, или приседал и охал от досады, когда Олли вылетала из седла, а еще хлопал в ладоши, сморкался, закрывал глаза руками, жевал поля своей старенькой шляпы, взмахивал кулаком и кричал: «Ап! Ап!» А Олли верхом на толстоногом Урффе гарцевала по вытоптанной поляне и скакала через преграды: ведро, скамеечку, чурбак для колки дров, цветущие кусты шиповника. Как-то раз Олли умудрилась самовольно перемахнуть через высокую ограду, отделявшую сад от рощи. Но Урффе при этом выбил копытами верхнюю жердь и едва не повалил всю ограду, а Олли при его приземлении вылетела из седла головой вперед и чуть не свернула шею. Никка видела, как дедуля мертвенно побледнел и упал на колени. Она и сама едва не свалилась с забора от страха за сестренку. Уже в следующую секунду дедуля вскочил и побежал за Олли, громко ругаясь и грозясь отлупить ее хворостиной за своеволие, хотя понятно было, что он и пальцем не тронет свою любимую храбрую и отважную ученицу. Олли, которая не успела испугаться, лишь хохотала.