Белый олень. Часть 1. Дочь севера

Черные туфли на высоком каблуке делали ее почти одного роста с ним. Под чуть расклешенными отутюженными брюками угадывались стройные ноги. Строгий летный костюм сидел на ее фигуре щеголевато и как-то даже усиливал ту броскую женственность, которой она была наделена от природы. Лицо Шиповой было открытым, привлекательным, но ее вряд ли можно было назвать красивой. Чуть миндалевидные зеленые глаза, волевой суховатый рот, темно-русые волосы, короткая стрижка, – все это придавало ей что-то неуловимо-мальчишеское и милое.

Невольным взглядом созревшего мужчины Сергей отметил ее невысокую, но рельефную грудь и, судя по всему, она уловила движение его глаз, резко изменилась лицом и произнесла строгим, почти приказным тоном:

– Немедленно закройте класс, Романов! Ключ возьмёте на вахте, – она повернулась и неспешно пошла к выходу.

Сергей облегченно выдохнул: «Черт меня попутал залезть в этот «Фарман», теперь разболтает, стыда не оберешься: дембель-старшина Романов играл в летчиков!» Бросил взгляд на часы.

Скоро девятнадцать. Через десять минут построение на ужин. Подхватив планшет с конспектами и учебниками, он метнулся к дверям. Нужно было еще отыскать ключ от класса-ангара, чтобы выполнить приказание строгой летчицы.

***

В субботу после обеда Сергей, нетерпеливо посматривая на часы, ожидал в казарме Максима Кленова. Оставшись в учебном корпусе после занятий, тот пересдавал зачет по метеорологии. Максим пришел удрученный, сердито швырнул учебники на тумбочку.

– Ну как страто'-ку'мулюс, ни'мбо-стра'тус? – Сергей выжидательно смотрел на друга.

– Да пропади пропадом эти облака вместе с чертовой латынью! – тот в сердцах махнул рукой, разбито опустился на табурет. – Ну не могу я ее освоить, не запоминается она мне! Все понимаю, во всем разбираюсь, а это долбанное «дывлюсь я на нибо, тай думку гадаю» ну никак, хоть убей!

– Короче: пересдал или снова «гусь»?

– Ну ты же знаешь, что Шаровая Молния троек не ставит, у нее двухбалльная система: кол или пятак, иных оценок эта нафталиновая карга не признаёт!

– Шаровая Молния! – Сергей расхохотался, представив себе преподавательницу метеорологии Перцеву: маленького роста, подвижная, вся какая-то круглая, она действительно оправдывала такое прозвище.

Уже довольно пожилая, но энергично-напористая и крикливая, она по каким-то своим внутренним убеждениям считала, что метеорология – это самая важнейшая наука в мире.