Шенгенская история

 – Погоди, я сейчас!

Он зашел в дом. Вернулся оттуда с куском теплой шинельной ткани.

– Подмоги! – попросил, остановившись у лежавшего на снегу перед будкой Барсаса.

Переложили они на расстеленный кусок ткани мертвого пса. Йонас укутал его.

– Теперь не замерзнет, – проговорил с грустью в голосе. Поднял взгляд на Витаса. Тот все понял.

Взявшись вдвоем за края свертка, они подняли завернутого в шинельный отрез Барсаса и опустили на дно неглубокой могилки. Потом засыпали ее.

– Надо будет добавить земли, когда потеплеет, – сказал Витас.

Дед кивнул.

– Пошли, помянем! – скомандовал он.

Перед тем, как зайти на половину деда Йонаса, Витас заглянул к себе и застал Ренату за стиркой – в ванной комнате гудела вовсю стиральная машина.

– Ну все, закопали! – доложил Ренате Витас. – Я пойду у него посижу немного!

Посидеть у Йонаса Витасу особенно и не получилось – старик налил себе и парню по рюмке «Зубровки», выпили, а потом он решил прилечь отдохнуть.

Витасу и не хотелось уходить от деда, но пришлось.

В коридоре он надел куртку и ботинки и снова вышел во двор. Постоял у пустой собачьей будки, подошел к амбару – дверь была закрыта. Прогулялся к ближнему лесу, слушая, как потрескивает под ногами снежная корка.

На небе светило солнце. Светило легко, прохладно и безучастно.

Витас задрал голову и смотрел на него несколько минут, удивляясь, что совсем оно не яркое и глазам от этого смотрения ничуть не больно. Солнце словно тоже было покрыто ледяной коркой, не пропускавшей солнечное тепло вниз к людям.

Устав смотреть вверх, Витас решил прогуляться до ближайшего заброшенного хутора. Но когда дошел до дома и амбара, то понял, что заброшенным это хозяйство называть не стоило. Все двери были закрыты на новенькие навесные замки. И хотя никаких следов обуви на снегу двора и у дверей Витас не увидел, но из уважения к навесившим замки людям ушел с чужой земли.

Когда сумерки принялись закрашивать отступавший день, Витас ощутил голод и вернулся в дом.

– Скучно тут у вас, – вырвалось у него, когда зашел в комнату.

– Может быть, – ответила Рената. – Но скучно бывает, только когда нечего делать!

Эти слова прозвучали, как укор. Ведь Рената как раз раскладывала на постеленной поверх стола клеенке выстиранные рубашки Витаса.

– Это я так, – пошел он на попятную. – Просто прогулялся. Дед твой отдыхать прилег.

Зашел Витас на кухню, отрезал себе черного хлеба и смастерил бутерброд с ветчиной.