Жизнь: вид сбоку

 – Не люблю долгих проводов.

Я приехал к ней в Братеево.

Она ждала меня у подъезда с чемоданом. Поцеловались, я взял чемодан, и мы пошли к остановке автобуса. Чемодан казался подозрительно легким.

«Да черт с ним, – гнал я от себя подозрения. – Достал я ее уже своей ревностью».

Нам предстояли восхитительные полтора часа пути до вокзала. За весь прошлый месяц я не провел с ней столько времени. В полупустом автобусе удалось сесть рядом; улицу не было видно, окна покрывали красивые узоры инея.

Сорок минут в хрустальной дребезжащей коробочке – подходящий антураж для воссоединения влюбленных.

Я вижу пар у нее изо рта – значит, живая, дышит, не превратилась окончательно в Снежную королеву, значит, есть еще шансы…

Кладу руку на ее маленькую ладошку.

Сейчас, сейчас помиримся, сейчас я найду самые нужные и точные слова, и мы помиримся.

Несколько секунд она терпит мою руку, а потом отнимает ее и остервенело чешет нос ладошкой. Нос у нее неожиданно зачесался.

Ей мое прикосновение невыносимо.

Я вижу, насколько невыносимо.

Едем молча, больше попыток сближения я не делаю. Боюсь окончательно все испортить. Надеюсь на метро: может быть, там? Там, по крайней мере, теплее…

В метро, когда молчать становится уже неприлично, отваживаюсь на второй заход. Где-то в районе «Автозаводской» рассказываю ей новый очень смешной анекдот. В конце концов, я ведь когда-то покорил ее своим остроумием! Я смогу, я сумею, я влюблю ее в себя заново – и все будет как прежде.

Она даже не улыбается, только морщится, как от зубной боли.

Ей невыносимо, ей тяжело терпеть мое существование на земле, особенно когда я рядом.

Бесполезно, все бесполезно.

В голову приходит одна из первых моих взрослых мыслей. Девки смеются глупым шуткам кавалеров не потому, что они смешные, а потому, что кавалеры им приятны, ободряют они кавалеров таким образом. А если кавалер неприятен, то будь ты хоть Хазанов…

Я взрослею, я стремительно взрослею.

Мне не хочется, грустно все это. Молчу.

Протестую молча. Я не согласен, это нечестно, мы так не договаривались!

Набравшись храбрости и злости, спрашиваю:

– Что случилось? Ты меня разлюбила? Тогда зачем?..

Сразу понимаю, что зря спросил: пока не спрашивал – надежда еще оставалась, а так…

Королева смотрит на меня, из ее глаз скатывается слезинка.

Интересно, кого она жалеет – себя или меня? Или нас?

Мы приехали на «Павелецкую», надо переходить на Кольцевую линию. Это спасает от разборок.