Монологи. Театр одного актера

Дни идут, я прошу его, что ни день, разделить деньги между всеми поровну и пускай каждый тратит, как хочет. А у него свой принцип: копейки, говорит, детям не дам, пока жив, даже копейки!

Опомнись – его умоляю – они молодые, им нужно помочь…

Помогай – говорит – а потом ты их увидишь! У меня будут денежки – говорит – они на руках меня будут до смерти носить, а у них будут денежки – говорит – они плюнут мне в душу и даже не вспомнят, что жил на свете такой хороший папа!

Всхлипывает.

Меня за добро – удивляюсь – мои любимые дети?

Тебя – говорит – за добро, именно за него!.

Тихо плачет.

Рассказать кому – как рассказать?..

Я терплю и молчу.

Мои близкие люди ничего не понимают – я им сказать ничего не могу.

Что тут скажешь?..

А с мужем мы только ругаемся: как нужно тратить двадцать миллионов, пятьсот девяносто четыре тысячи, триста пятьдесят восемь рублей, шестьдесят шесть копеек!

Надо же, наконец, начинать их тратить?..

А он мне говорит: мол, тратить никак не будем, а будем все денежки, сколько их есть, сберегать в банке, а сами жить на проценты.

Всхлипывает.

Какого мне счастья еще?

Я всегда жила для детей, для мужа…

Задумчиво разглядывает лотерейный билет.

В общем, живем – как жили: на пенсию.

Ждем проценты.

Неделю ждем, месяц, четыре – пропало терпение, интересуюсь про них.

Опять же, он ласково так отвечает: растут; и тоже дают проценты.

А нам в это время что делать? – спрашиваю.

Нам нужно ждать – говорит – ждать, ждать и ждать.

А чего – спрашиваю – ждать?

Пока – говорит – они сильно вырастут, проценты!

А с нами – интересуюсь – что станется, пока они сильно вырастут?

Живи – как жила – говорит.

Как жила – так живи – говорит.

Забудь и не думай про свой капитал.

Ведь если про него не думать – тогда его как бы и нет!

То есть, фактически, он где-то там есть… но, вместе с тем, если о нем не думать – его как бы и нет…

Капитал – говорит он мне – как Фантомас!

Он говорит, говорит, а я на него смотрю, смотрю, и меня вдруг, внезапно – как протыкает: я же любила его! Я детей от него!.

Но мы же умрем, Михаил, мы умрем! – кричу.

Все купим – кричит – и всех купим: и смерть, и бессмертье, и черта, и Господа Бога! Пускай только будут они, мои денежки – кричит – пусть только будут они со мной!

Закрывает руками уши.