Лошади в океане (стихотворения)

А все каналы имени

были товарища Сталина,

и в этом смысле лучшего

названья не сыскать,

поскольку именно Сталиным

задача была поставлена,

чтоб всю нашу старую землю

каналами перекопать.

Фамилии прочих гениев

встречались тоже, но редко.

Метро – Кагановича именем

было наречено.

То пушкинская, то чеховская,

то даже толстовская метка,

то школу, то улицу метили,

то площадь, а то – кино.

А переименование —

падение знаменовало.

Недостоверное имя

школа носить не могла.

С грохотом, равным грохоту

горного, что ли, обвала,

обрушивалась табличка

с уличного угла.

Имя падало с грохотом

и забывалось не скоро,

хотя позабыть немедля

обязывал нас закон.

Оно звучало в памяти,

как эхо давнего спора,

и кто его знает, кончен

или не кончен он?

Рука

Студенты жили в комнате, похожей

На блин,

но именуемой «Луной».

А в это время, словно дрожь по коже,

По городу ходил тридцать седьмой.

В кино ходили, лекции записывали

И наслаждались бытом и трудом,

А рядышком имущество описывали

И поздней ночью вламывались в дом.

Я изучал древнейшие истории,

Столетия меча или огня

И наблюдал события, которые

Шли, словно дрожь по коже, вдоль меня.

«Луна» спала. Все девять черных коек,

Стоявших по окружности стены.

Все девять коек, у одной из коих

Дела и миги были сочтены.

И вот вошел Доценко – комендант,

А за Доценко – двое неизвестных.

Вот этих самых – малых честных —

Мы поняли немедля по мордам.

Свет не зажгли. Светили фонарем.

Фонариком ручным, довольно бледным.

Всем девяти светили в лица, бедным.

Я спал на третьей, слева от дверей,

А на четвертой слева – англичанин.

Студент, известный вежливым молчаньем

И – нацией. Не русский, не еврей,

Нe белорус. Единственный британец.

Мы были все уверены – за ним.

И вот фонарик совершил свой танец,

И вот мы услыхали: «Гражданин».

Но больше мне запомнилась – рука.

На спинку койки ею опирался

Тот, что над англичанином старался.

От мышц натренированных крепка,

Бессовестная, круглая и белая.

Как лунный луч на той руке играл,

Пока по койкам мы лежали, бедные,

И англичанин вещи собирал.

Идеалисты в тундре

Философов высылали

Вагонами, эшелонами,

А после их поселяли

Между лесами зелеными,

А после ими чернили

Тундру – белы снега,

А после их заметала

Тундра, а также – пурга.