Василий Теркин. Стихотворения

Как будто я встал до рассвета,

Скотину погнал со двора.

Я все это явственно помню:

Росы ключевой холодок,

И утро, и ранние полдни —

Пастушеской радости срок;

И солнце, пекущее спину,

Клонящее в сон до беды,

И оводов звон, что скотину

Вгоняют, как в воду, в кусты;

И вкус горьковато-медовый, —

Забава ребячьей поры, —

С облупленной палки лозовой

Душистой, прохладной мездры,

И все это юное лето,

Как след на росистом лугу,

Я вижу.

Одною вздохнуть не могу.

Мне память иная подробно

Свои предъявляет права.

Опять маскировкой окопной

Обвялая пахнет трава.

И запах томительно тонок,

Как в детстве далеком моем,

Но с дымом горячих воронок

Он был перемешан потом;

С угарною пылью похода

И солью солдатской спины.

Июль сорок первого года,

Кипящее лето войны!

От самой черты пограничной —

Сражений грохочущий вал.

Там детство и юность вторично

Я в жизни моей потерял…

Тружусь, и живу, и старею,

И жизнь до конца дорога,

Но с радостью прежней не смею

Смотреть на поля и луга;

Росу обивать молодую

На стежке, заметной едва.

Куда ни взгляну, ни пойду я —

Жестокая память жива.

И памятью той, вероятно,

Душа моя будет больна,

Покамест бедой невозвратной

Не станет для мира война.

    1951

В те дни за границей

В те дни за границей,

в исходе последних сражений,

В пыли разрушений,

в обвиснувших дымах пожаров,

С невиданной силой

в цвету бушевали сирени,

Каких у себя

мы нигде не видали, пожалуй.

Султаны их были

крупней и как будто мясистей,

Породистей были

округлые пышные купы,

Хотя и казалось,

что наши нежней и душистей

На родине нашей —

к востоку от речки Шешупы.

Но эти ломились,

из зимнего вырвавшись плена,

По всем городам, деревням,

по садам, магистралям,

То красной, то белой

клубились могучею пеной

У целых домов

и задымленных, черных развалин.

Казалось, они

не цвели уже годы и годы

И, голые ветви свои

простирая уныло,

Стояли и нашего именно

ждали прихода,

Чтоб сразу раскрыться

со всей затаенною силой.