Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990

И его рапорты о прочитанных книгах очень редко кончались стереотипным заключением: “Ввиду этого я нахожу, что означенное сочинение следует запретить к обращению в России”. Такого же свободного взгляда держался он и в отношении выдачи запрещенных книг по прошениям» (Цензура в России. С. 203).

* * *

Давно известная всем дура

Неугомонная цензура

Кой-как питает нашу плоть…

Благослови ее Господь!

Е. С. Сонина (Сонина Е. С. С. 49–50) убедительно оспаривает установившуюся традицию, согласно которой это шутливое стихотворение приписывалось долгое время Ф.

* * *

<…> Мы бились не за старые долги,

Не за барыню в фальшивых волосах;

Нет, – мы были бескорыстные враги.

Вольной мысли то владыка, то слуга,

Я сбирался беспощадным быть врагом,

Поражая беспощадного врага;

Но – тюрьма его прикрыла, как щитом.

Перед этою защитой я – пигмей.

Или вы не знаете, что мы

Легче веруем под музыку цепей

Всякой мысли, выходящей из тюрьмы?

Иль не знаете, что даже злая ложь

Облекается в сияние добра,

Если ей грозит насилья острый нож,

А мне сила неподкупного пера?

Я вчера еще перо мое точил,

Я вчера еще кипел и возражал;

А сегодня ум мой крылья опустил,

Потому что я боец, а не нахал.

Я краснел бы перед вами и собой

Если б узника да вздумал уличать.

Поневоле он замолк передо мной, —

И я должен поневоле замолчать.

Стала светом недосказанная ложь,

Недосказанная правда стала тьмой.

Что же делать? И кого теперь винить?

Господа! Во имя правды и добра, —

Не за счастье буду пить я, – буду пить

За свободу мне враждебного пера.

В защиту слова. СПб., 1905. С. 206–207. Тост, предложенный поэтом и цензором в последних трех строках стихотворения, отчетливо характеризует сложную позицию Полонского. В записке, составленной им в 1881 г., он так характеризует неустранимое, с его точки зрения, противоречие в действиях цензуры: «Печать не может быть ни подневольной, ни свободной в России – вот первое противоречие… Цензура вредна и цензура полезна – вот второе противоречие… На основании опыта прихожу к убеждению, что чем строже цензура, тем нецензурнее разговоры, и то, что не высказывается в печати, с пустым раздражением высказывается в домашнем быту… на чердаке и в салонах» (Сонина Е.

А. Н.