Нова Экспресс

] Сидим себе в крытом шифером домике, укутавшись в оранжевую мантию плоти, вокруг нас плавает голубая дымка, и тут получаем вызов… И только я ступил ногой на захолустную Землю, как сразу унюхал эту жженую металлическую вонь Нова.

– Заряд уже выпущен, – сказал я НиНу (Непоколебимому и Неотразимому)… – Эта планета горит… Весь этот ебучий сортир может в любую минуту взлететь на воздух.

А Несносный НиН шмыгает носом и говорит:

– Ага, если уж это случается, то в момент… Медлить не приходится.

И чувствовалось, как вся структура гнется прямо под ногами от напора, словно готовая прорваться перемычка… Газета прислала за нами машину, и мы уезжаем из аэропорта, Малыш за рулем, жмет на газ… Едва не врезались в толпу пешеходов, и вслед нам орут: «Эй, вы что, хотите кого-нибудь укокошить?»

А Малыш высовывается в окошко и говорит: «Почту за счастье, черномазые! Тупицы! Псы земные!.

.» – Его глаза вспыхивают, точно паяльная лампа, и я вижу, что он в прекрасной форме… Так что мы сразу приступаем к работе, штаб-квартиру устроили в Стране Свободы, откуда и поступил вызов, страна эта и вправду свободна и настежь открыта для всех жизненных форм – чем гаже, тем лучше… Но более гадких типов, чем Несносный Малыш и ваш корреспондент, здесь еще не бывало… Если должна взлететь на воздух планета, туда вызывают НиНа, и он скачет от одной группировки к другой, подстрекает и оскорбляет противоборствующие стороны, пока все не начинают в один голос твердить: «Бог ты мой, да прежде чем я уступлю хоть пядь, весь этот ебучий сральник разлетится на куски».

Мы прибыли… На этой работенке медлить не приходится… А НиН – шустрый малый… Сталкивается с сотнями людей и, уворачиваясь, в мгновение ока успевает выплевывать свои непереносимые оскорбления… У нас был план, они это называют Управленческими Книгами, по которым видно, «что есть что» на этом глухом полустанке: три жизненные формы нагло паразитируют на четвертой, которая начинает набираться ума. И вся планета бьется в истерике, обезумев от панического страха.

Вот такими они нам и нравятся.

– Проще дельца не бывает, – говорит Малыш.

– Угу, – говорю я. – Только уж больно все просто. Что-то за этим кроется, Малыш. Что-то не так. Чует мое сердце.

Но Малыш меня не слышит. Короче, все эти жизненные формы родились в самых невыносимых условиях: в знойном климате, холодном климате, терминальном стазе, и меньше всего хотят вернуться туда, откуда они родом.