Фосс

Или же он дурак? Ответить на сей вопрос ему предстояло самому – ждать помощи от Фосса не приходилось.

– Мистер Топп, – проговорил немец, – владей я искусством музыки, поставил бы перед собой вот какую задачу: создать произведение, в коем различные музыкальные инструменты представляли бы моральные качества людей, которые друг с другом не в ладах.

– Я предпочел бы выразить величие совершенства, – возразил наивный учитель музыки, – в больших потоках чистого звука.

– Чтобы понимать совершенство, следует его сперва достичь, а это невозможно.

К тому же в результате мелодия получилась бы весьма однообразная, если не сказать чудовищная.

Тернер, сжимавший свою смятенную голову растопыренными пальцами, воскликнул:

– О-о! Боже упаси!

Внезапно он опомнился и с неприкрытой угрозой обернулся к Лемезурье, собравшемуся уходить.

– Новообращенный, значит? – Видно, Лемезурье задел его за живое. – Вы, с вашими разговорчиками, не такой уж и святоша! Если бы трущобы могли говорить… Видал я вас, и вовсе не в воскресной жилетке, вдобавок по уши в грязи! Гуляли с распутными девками, да еще трепались направо и налево! С ваших собственных слов, заключили сделку с практикующим безумцем и теперь отбываете в круиз по аду и обратно!

Тернер принялся хихикать и задорно подмигивать мальчику, внимавшему с открытым ртом.

– Если это был я и я был пьян, то ничего не помню. – Лемезурье презрительно наморщил нос. – Кроме того, что был пьян.

– Мы тут не одни с тобой грешники, верно, сынок? – жадно сглотнул подмигивающий Тернер.

Он ощутил необходимость привлечь на свою сторону мальчика. Двое всегда лучше одного.

– Я готов признать, что был пьян, – сказал Лемезурье.

– Это правда, – угрюмо кивнул мальчик, который наконец усвоил правила игры и теперь наслаждался роскошью принимать ту или иную сторону.

– Иногда это просто необходимо, – нахмурился Лемезурье.

– А-га! – взорвался Тернер. – Червям расскажите! Будто они не разбираются в жидкостях!

– Бывает такая засуха, Тернер, какой не доведется испытать ни одному тупоголовому червю, копошащемуся в земле.

Его жизнь протекает в блаженном неведении. Худшее, что может случиться с вашим червем, – выползти на белый свет и оказаться раздавленным.

– Вы джентльмен, – проговорил Тернер, чеканя каждое слово, – и мне за вами не очень-то поспеть. Но кое-что я догоняю.

Лемезурье позволил себе ухмыльнуться.

– И за это я набью вам лицо! – заявил Тернер.