Караван-сарай

Он облокотился на диванные подушки, вернул разлетевшиеся листы в изящную голубую папочку[6 - Эти две фразы переделаны следующим образом: «Похоже, ему действительно было нужно обрести уверенность в себе. Он вернул разлетевшиеся листы в пульверизатор».], на обложке которой красовалось название: «Омнибус»[7 - Этим названием (омнибус – недорогой общественный транспорт) Пикабиа «осуждает» и весь роман «Клода Пустомели» как рассчитанный на массовую публику. В правке замена: «Спектакль отменяется».], – и убедившись, что я сдался, продолжил чтение монотонным голосом пономаря:

Земля улыбалась надвигавшемуся июню, бутоны цветов почти распустились под лучами весеннего солнца, чирикающие в ветвях птицы уже вовсю вили гнёзда.

По аллеям Люксембургского сада неспешно прогуливалась пара.

Она звалась мадам Мари-Мари, он был молод, но уже при ленточке Почётного легиона.

– Любимый, – молвила Мари, – голова просто кругом идёт от аромата цветов, но какие же замечательные стоят погоды!

– Мне нужно с вами переговорить, – ответствовал молодой человек, взволнованно поджав губы.

Девушка оперлась на ещё не зазеленевшее дерево и, казалось, не слышала его.

– Милая, – снова заговорил он после момента неловкого молчания. – Вы словно бы скучаете со мной, ума не приложу, отчего бы…

Они прошли ещё немного, юноша чувствовал себя скованно – ему казалось, что он заходит всё глубже в пронзительно холодную воду. Внезапно остановившись, он воскликнул: «Ну, конечно! Это музыка военного оркестра вдалеке: патриотизм, которым она напоена, так услаждает ваш слух!» Звуки марша становились всё ближе, и Поль-Поль[8 - Возможно, здесь содержится намёк на Поля Элюара: поначалу он сотрудничал с журналом Пикабиа «391», но с 1920 г.

их отношения начали портиться.] – а это был именно он – также воодушевился: «Да ведь это “Марсельеза”, песнь Франции, гимн наших милых солдат!»[9 - Фрагмент переделан следующим образом: «Картошка улыбалась надвигавшемуся июню, бутоны цветов почти распустились под лучами весеннего солнца, дриставшие в ветвях птицы уже вовсю вили гнезда. По аллеям Люксембургского сада неспешно прогуливалась пара. Она звалась мадам Мадам, он был молод, но уже при ленточке Командора Почётного легиона. – Любимый, – молвила Мари, – живот пучит от аромата цветов, но какой же дождь идёт! – Мне нужно с вами переговорить, – ответствовал молодой человек, взволнованно сжав ягодицы. Девушка оперлась на ещё не зазеленевшее дерево и, казалось, прекрасно услышала его.