Когда умру, я стану снегом

Что было диковинкой. Она и сама несколько раз проходила мимо, чтобы посмотреть на высокие стеклянные крыши, представляя себе, что это волшебные замки.

А торговка уже во всю описывала прелесть предлагаемой работы – всего-то ежедневно полоть грядки, выкидывать траву и рыхлить междурядья. Не весь день, нет. Только после обеда, когда она сама возвращается с рынка. А платить будет исправно, вечером. И ей бы работницу, ну хотя бы такую вот шуструю, как Людка. Не поможет ли с поиском?

На работу она, конечно, пошла сама, все равно больше никого не знала.

А упускать такую возможность не хотелось. Труд был нелегким, хозяйка та еще самодурка, но Людка терпела. Полола, таскала тяжелые мешки с травой, рыхлила жирную землю аккуратно, боясь повредить корешки растений. Не дай бог, завянут. Попадет.

Хозяйка платила каждый день, хоть и мало. Но иногда давала пару скрюченных горьких огурцов или начинающие темнеть от парши помидоры. И даже в конце месяца выдала пол-литра подсолнечного пахучего масла, пакетик белых длинных семечек и тандырную горячую лепешку, щедро присыпанную тмином.

"Вместо премии. Привет из солнечного Узбекистана."

Людка домой, в общежитие, практически бежала, крепко сжимая сверток с подарками. Счастливая, захлебывалась слюной от аромата, исходящего от свежей лепехи. Сама она ела только второсортный кислый хлеб. Самый дешевый. Подсушивала его и грызла сухарями. Так он был приемлем на вкус и не портился.

На входе ее остановила вахтерша.

Обрадовала.

" Скоро к тебе подселят соседку. Не будет скучно. Приберись."

Людка, немного опешив от новости, по пути в комнату захватила ведро и тряпку из кладовки. Пыль она и так протирала ежедневно. Та лезла сквозь огромные щели в окнах, как ошалелая, покрывая все вокруг ровным серым слоем. А полы стоит вымыть. Посвежее будет.

Гостинцы отложила. Побежала набирать воды. Навела порядок, хотя собственно помещение было практически пустым. Натерла полы, хорошо заливая пыльные щели между крашенными досками.

И только потом, полюбовавшись на свежую и прибранную комнату, села за стол. Долго наслаждалась узорчатым выдавленным в середине цветком на лепешке. Затем налила в тарелку, на самое донышко, лужицу душистого, тягучего, словно мед, подсолнечного масла. Отщипывая кусочки хлеба, макала их в янтарную жидкость и клала на язык, рассасывала, жмурясь от удовольствия, и только потом медленно разжевывала и глотала.