Проверочное слово

Если б могла узнать я,

кончила ли мама

в час моего зачатья,

от соседей в подушку

спрятала ль стон благодарный

в Норильске, на раскладушке,

брачной ночью полярной?

Однажды (мы сидели втроем на кухне и попивали кто что) я набралась смелости и задала им этот жизненно важный вопрос.

Папа, на посошок?

Мама, ещё чаю?

Вам было хорошо,

когда вы меня зачали

в царстве подземного льда,

в царстве полночного полдня?

Мама ответила: да.

Папа ответил: не помню.

Они жили в Норильске около года. Были очень счастливы. Счастливы, в Норильске? Я побывала там несколько лет назад. Несадящееся солнце освещало чёрные сугробы и ржавые железные деревья с лампочками вместо листьев. Больше никакой растительности там нет. Птиц тоже нет. Только люди могут там выжить. Но когда ветер дует со стороны фабрики, школы закрываются и жителям рекомендуется не выходить из домов. На этой фабрике и работали папа с мамой. Большая часть работников – зэки.

Один из них спас жизнь нам обеим. Mама шла с работы, поднялась снежная буря, мама сбилась с пути и уже теряла сознание, когда чья-то рука схватила её за воротник и впихнула в непонятно откуда взявшийся в этом снежном аду автобус.

Общежитие существует до сих пор. На улице Ленина. Я пошла взглянуть на него. Серый обшарпанный дом. Вот тут, подумала я, самая большая клетка женского тела встретилась с самой маленькой мужского, и пару секунд я состояла из двух клеток.

Я посмотрела на часы. И поняла, что они остановились. Как вовремя, как пафосно кончилась батарейка, восхитилась я. Но всё оказалось ещё пафосней: через час, в гостинице, часы пошли опять. Идут до сих пор.

Вздох – и семя стало бременем.

Я была зачата летом.

Вечность – разница во времени

между тем и этим светом.

Штучку для завода вытяни,

стрелки переставь неловко.

Что у нас в порту прибытия?

Май. Измайлово. Хрущёвка.

Мама, мастер ОТК, ворочала раскалённые металлические чурки до восьмого месяца беременности.

Рожать полетела в Москву.

Зачатая за полярным кругом,

выношенная полярной ночью

назло черным вьюгам,

рвущим дыханье в клочья,

я родилась в столице,

не к славе ее вожделея,

но чтобы на свет появиться

там, где немного светлее.

Вот было бы хорошо родиться в самолёте! Хотя – нет, не успела бы: мама промучилась со мной больше суток.