Евгений Онегин / Eugene Onegin

XXX

Она любила Ричардсона

Не потому, чтобы прочла,

Не потому, чтоб Грандисона

Она Ловласу предпочла;

Но в старину княжна Алина,

Ее московская кузина,

Твердила часто ей об них.

В то время был еще жених

Ее супруг, но по неволе;

Она вздыхала о другом,

Который сердцем и умом

Ей нравился гораздо боле:

Сей Грандисон был славный франт,

Р?РіСЂРѕРє Рё гвардии сержант.

XXIX

She liked the novels since her young,

They opened universe to her,

And she preferred illusions’ tongue

Of Richardson and J. Russo.

Her dad was always nice and straight,

In the passed century delayed;

Be ware of books he had no ground

And never reading them had found

That they were just a hollow toy.

He absolutely did not mind,

What was that secret volume kind,

Which his shy daughter did enjoy.

So far as for his pleasant wife,

She was with Richardson in love.

XXX

Yes, she was fond of Richardson

Not thanks to his great novels reading

And, thus, preferring Grandison

To Lovelace hiding secret feeling.

Her Moscow cousin, young princess

Alina, who had read it, yes,

Told her of that, and just because

Her future spouse at that time was

Her suitor, whom she didn’t adore,

And she was sighing for a guy,

Who was more clever and less shy,

Whom she preferred and adored more.

This Grandison was brave and smart,

A gambler and a sergeant guard.

XXXI

Как он, она была одета

Всегда по моде и к лицу;

Но, не спросясь ее совета,

Девицу повезли к венцу.

Р?, чтоб ее рассеять РіРѕСЂРµ,

Разумный муж уехал вскоре

В свою деревню, где она,

Бог знает кем окружена,

Рвалась и плакала сначала,

С супругом чуть не развелась;

Потом хозяйством занялась,

Привыкла и довольна стала.

Привычка свыше нам дана:

Замена счастию она.