Евгений Онегин / Eugene Onegin

XXXIV

Но муж любил ее сердечно,

В ее затеи не входил,

Во всем ей веровал беспечно,

А сам в халате ел и пил;

Покойно жизнь его катилась;

Под вечер иногда сходилась

Соседей добрая семья,

Нецеремонные друзья,

Р? потужить Рё позлословить

Р? посмеяться РєРѕР№ Рѕ чем.

Проходит время; между тем

Прикажут Ольге чай готовить,

Там ужин, там и спать пора,

Р? гости едут СЃРѕ РґРІРѕСЂР°.

XXXIII

It happened that instead of ink

She by her blood the albums signed,

She named Praskov’ya Paulin,

And spoke singsong and deeply sighed;

She wore the corsets fitted tight

And Russian N in French did write;

When saying words, she nasalized;

But soon all that was finalized;

The corset, Album and Alina,

A copybook with touching rhymes

She had forsaken in past times,

Backed to Akul’ka from Selina

And finally decided that

It’s time to change the robe and hat.

XXXIV

The husband loved the sweetheart deeply,

Didn’t pay attention to her deals,

And trusting to the wife completely

In an old robe appeared to meals.

His life in calm and peace was streaming:

Sometimes, before the coming evening

Informal family of guests

In manor-house congregates

To mourn, to laugh, to title tattle

About passed and current life,

And when in parlor clock chimes five,

To order Olga tea, and later

A supper follows, say good night,

The guest are leaving satisfied.

XXXV

Они хранили в жизни мирной

Привычки милой старины;

У них на масленице жирной

Водились русские блины;

Два раза в год они говели;

Любили круглые качели,

Подблюдны песни, хоровод;

В день Троицын, когда народ

Зевая слушает молебен,

Умильно на пучок зари

Они роняли слезки три;

Р?Рј квас как РІРѕР·РґСѓС… был потребен,

Р? Р·Р° столом Сѓ РЅРёС… гостям

Носили блюда по чинам.