Город Антонеску. Книга 2

Пусть так…

Но Нина Шесточенко была неглупым человеком и наверняка, увидев у своих дверей эту необычную троицу – женщину, мальчика и старуху – и выслушав их абсурдную историю, сразу поняла, кто они и откуда.

Ей было достаточно только взглянуть на них.

Прошло почти десять дней, с тех пор как они покинули свой дом, и все это время, как загнанные звери, метались по засыпанным снегом дорогам, зарываясь в солому на крестьянских телегах, укрываясь грязным брезентом в кузове румынского военного грузовика.

Кроме того, Колкотовая Балка находилась в пяти километрах от Тирасполя и была прочно связана с ним родственными и торговыми связями.

Все, что происходило в Тирасполе, было известно на Колкотовой. Заколов борова или собрав урожай яблок, жители Колкотовой отправлялись в Тирасполь на базар, где на вырученные от продажи деньги покупали обновки для детей, соль, сахар, нитки и камешки для зажигалок.

А еще они привозили оттуда свежие «новости», и эти жуткие новости слишком часто касались жидов.

В Тирасполе с 10 сентября 1941-го шла кровавая бойня: более двух тысяч евреев были расстреляны во дворе табачной фабрики, четыре тысячи на Слободке и еще полторы за городом у Днестра. Этих, последних, и закапывать не пришлось – трупы их просто сбросили в реку.

Нина Шесточенко тоже ездила на базар и не раз бывала свидетельницей облав на евреев.

И те, кто стоял у ее дверей, безусловно, были евреями, хоть и «балакали на щирой украинськой мове».

Ошибки быть не могло.

Это были евреи.

Их выдавал ужас, застывший в глазах.

И если она не впустит их в дом, они уйдут на смерть.

А если впустит?..

Что будет с ней и с ее семьей?

И Нина вдруг, неожиданно для себя самой, приняла решение: впустить!

Почему она это сделала?

Чем приглянулись ей эти трое – молодая высокая женщина, голубоглазый мальчишка и красивая, совсем седая старуха?

Вряд ли она сама могла ответить на этот вопрос.

Но она распахнула двери и пригласила войти в дом.

Обогрела, накормила, дала возможность помыться, сменить одежду, и… оставила у себя до самой весны, делясь с чужими людьми куском мамалыги и подвергая опасности своих детей.

Земной поклон Вам, Нина Шесточенко…

От Янкале: В никуда…

Одесса, 10 января 1942 г.