Город Антонеску. Книга 2

«Та шо вы, риднэнька, нэвжэ ж я вас пидвэду? – отвечает ей мама. – Мий пачпорт узялы до полиции выправыты рээстрацию. Як повэрнуть, я вам и покажу».

«Добрэ. Залышайтэся покы».

Мы остались. Пока…

От Фанички: Смерть Цили

Одесса, 11 января 1941 г., воскресенье Квартира торговки варениками 89 дней и ночей под страхом смерти

Утром торговка убежала на Привоз, а я выбралась из нашего временного убежища и пошла на Молдаванку, чтобы проведать Цилю.

Это был жуткий день – день выхода евреев в гетто.

Десятки тысяч со всех концов города шли на Слободку.

Стоял небывалый мороз. Город был весь занесен снегом, и на этом белом снегу чернели тела убитых.

С трудом добралась я до Молдаванки и, подходя к нашему дому, еще издали увидела сестру.

Циля была на улице…

Сидела на скамейке у ворот в своем новом зимнем пальто и была… была почему-то вся засыпана снегом.

Я остановилась напротив дома, на другой стороне улицы, и, чтобы не упасть, ухватилась руками за дерево.

Меня охватил ужас…

Моя сестра была не похожа на себя.

Лицо ее было опухшим и синим…

Она… замерзала.

А я стояла на другой стороне улицы и смотрела на нее.

Смотрела на свою умирающую сестру и ничем не могла ей помочь.

Страшно об этом говорить, но я… ушла.

Ушла, не попрощавшись с сестрой.

Меня ждал мой ребенок и моя старенькая мама.

И я не знала, удастся ли мне добраться до них живой и найду ли я их живыми.

Ведь им, как и мне, каждую минуту грозила смерть.

А Циля?

Мне рассказали соседи после войны, что это наш дворник Прокоша Юрченко выбросил Цилю на мороз и целые сутки она замерзала на скамейке у ворот.

А потом он позвал жандарма, и они потащили ее, живую, в соседнюю развалку и пристрелили. Просто пристрелили…

Эту ужасную трагедию я долго хранила в своей душе и так и не рассказала о ней своей маме. А сыну рассказала.

Но только через много лет, когда он стал мужчиной и мог, я надеюсь, понять меня и… простить.

«Воны жыды хрэщени!..»

Тогда, в декабре 1941-го, составляя «списки оставшихся в живых», представители еврейского комитета обошли все дома на Софиевской улице, но в развалины дома № 17 лезть не решились, и просто, как видим мы на ксерокопии списка, записали: «Евреев нет».

Вот так и случилось, что Ролли и ее родители, к счастью, в этот список не попали, и прямой опасности угона в гетто для них как будто бы не было. И все же, зная, что происходит в городе, они каждую минуту ждали прихода жандармов.