Город Антонеску. Книга 2

К тем, кому «посчастливилось», попав в гетто, не замерзнуть на улицах Слободки и даже не сдохнуть от тифа на госпитальной койке. К тем, кому «посчастливилось» дотащиться до станции Одесса-Сортировочная и даже, не став ледяным столбом, добраться до Березовки. К тем, кому «посчастливилось» не превратиться в пепел на костре, разведенном на бетонной платформе, и даже, быть может, согреться у этого огня, пожирающего детей и их матерей. Что будет с ними? Они ведь тоже пока еще живы.

Живые пойдут дальше.

Их путь лежит на север, через Мостовое, на Доманевку и Акмечетку.

Мостовое… Доманевка… Акмечетка…

Маленькие, затерянные в степи села, хутора.

Никто не узнал бы об их существовании, никто не услышал бы их название, если бы… если бы однажды зверь в облике человека их не «прославил».

Это он, наш старый знакомец, префект Голты, палач Исопеску, создал на подвластной ему территории кроме гетто в Богдановке еще два «образцово-показательных» гетто в Доманевке и в Акмечетке.

Но вы, наверное, уже устали от всех этих ужасов?

По правде говоря, мы тоже устали.

У нас нет сил описывать 25-километровый путь евреев Одессы в «царство смерти домнуле Исопеску»: опять конвой, опять мороз и сбивающий с ног ледяной ветер, и матери, бредущие с мертвыми детишками на руках, и по обочинам дорог присыпанные снегом трупы…

У нас нет сил рассказывать о гетто Доманевки. О вшах, о тифе, о кладбище для скота, на котором вместе с падалью зарыты наши братья, о полуразрушенных конюшнях по имени «Горки», куда свозили умирать наших стариков и оторванных от матерей детей.

Нет сил рассказывать об Акмечетке – «любимом» лагере Исопеску. О том, как привозил туда он своих пьяных друзей, как все они восхищались «пейзажем» и как фотографировали «на память» горы непогребенных трупов и ползающих среди них скелеты живых…

У нас нет больше сил.

В Доманевке погибли 18 тысяч евреев. В Акмечетке – 4 тысячи.

Но парадокс заключается в том, что, по оценкам очевидцев, большая часть из тех пяти-шести сотен евреев Одессы, которым удалось пережить оккупацию, прошли как раз через эти гетто.

Пригнанные из Березовки в Доманевку, они в дальнейшем были переведены в окрестные села для использования на полевых работах и дождались освобождения.

Гораздо более страшная судьба постигла тех, кто не попал в «царство смерти», а остался в Мостовом и в окрестных немецких селах, входивших в «Империю герра Хорста Хоффмайера».