Рождество на Кузнецком мосту. Christmas on Kuznetsky bridge. Премия им. Н.В. Гоголя / N.V. Gogol award (Билингва: Rus/Eng)

 – Я прекрасно себя чувствую и здесь! Не вижу смысла возвращаться! На Земле я никому не нужна, да и к жизни совершенно не приспособлена. Всё из рук валится. Идёшь к какой-то цели, идёшь и бах – в последний момент! – мир рушится…

– У каждой души – свои задачи на Земле. Не выполнив их, продолжить путь в Небе не получится.

– И какие у меня задачи?

– Всего одна – послужить Богу и людям.

– Что значит «послужить»? – непонимающе переспросила Людмила.

– Однажды ты станешь известной монахиней. Как раз благодаря своей неприспособленности к жизни в миру.

– Я? Монахиня?! – Людмила сжалась при одной лишь мысли об этом. – Ты хочешь сказать, что мне не суждено встретить земную любовь? Если бы ты сейчас пообещал, что я почувствую себя самой счастливой женщиной на свете, я бы, возможно, и вернулась! Но возвращаться, чтобы стать монахиней?!

В палате появился Чёрт.

– Ну что, пойдём? – улыбнулся он, протягивая Людмиле свою мохнатую лапку.

– Куда? – Людмила непроизвольно переместилась поближе к Ангелу.

– Как куда? На Землю!

– Вы сговорились?! Я же сказала, что не собираюсь возвращаться в своё тело, чтобы становиться монахиней!

– Нет-нет! Ну что ты! Не в своё тело! И не о монахине речь! – хихикнул Чёрт. – Пошли заселяться в бомжа!

– В бомжа?! – вскрикнула Людмила, мысленно представив себя замерзающей в слякотной грязи на улице у продуктового магазина.

– Ты же не хочешь быть монахиней! – захохотал Чёрт.

В палату вбежали реаниматологи и забрали тело Людмилы, а её душа, Ангел и Чёрт проследовали за телом в реанимацию, чтобы продолжить разговор уже там.

– Слышь, Валь, – окликнула соседку Галина Петровна, – а неверующая-то наша, наверно, Свет-таки увидела! И так ей там, в Раю, понравилось, что возвращаться не захотелось! Эх, хорошо-то как, Господи, что я до Рая не добралась! А то, как она, взяла бы да и не вернулась сдуру! А у меня внуков четверо! Пропадут без меня-то! Кто им борщи варить будет?

Валентина Ивановна вздохнула, молча кивнула в ответ и посмотрела на улицу сквозь пыльное больничное окно.

У Валентины Ивановны здесь уже давно никого не осталось. Разве что кроме… спасённого ею прошлой зимой рыжего кота.

«Возможно, служение Барсику и есть моя задача на Земле? Не Барсик ли – причина того, что я до сих пор жива? – задумалась Валентина Ивановна.