Рюссен коммер!

* * *

Меня несколько раз вызывали на допрос, и я подтвердила свои показания. Каждый раз, когда встречалась со следователем, грудь начинала нестерпимо болеть, напоминая о пытках. Один раз меня вырвало на стол. Он достал из стола пачку салфеток и протянул мне, чтобы вытерла за собой.

– Ты ведь хочешь, чтобы я тебе помог?

– Хочу. Что я должна сделать?

Он посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом.

– Делай то, что делаешь. Рассказывай правду, и всё будет хорошо. Ты спуталась с опасными ребятами, больными на голову фанатиками, ты была глупая и наивная, но готова исправиться.

Всё будет хорошо, – снова сказал он, как тогда, на пытке.

Меня перевели в обычную камеру. В ней было людно и тесно, но всё же лучше, чем в транзитной. В несколько рядов стояли двухъярусные кровати, рядом с ними – приваренные к полу тумбочки. Был туалет и душ, правда, без горячей воды. Ещё комнатушка, которая называлась тут кухней, со столом, скамейками, холодильниками, где можно было хранить продукты, и «корма» – откидное окошко, в которое подавали еду.

Повсюду, в дверях и стенах, торчали глазки, даже в туалете.

– Зовут как? – подошла ко мне женщина, невысокая, полная, с короткой стрижкой и татуировкой на затылке.

– Лиза.

– По какой статье?

– По двести пятой. Организация и участие в террористическом сообществе. Жду суда.

Женщина поморщилась:

– О, да ты политическая. Принесла нелёгкая. А семья? Дети?

– Мама, в другом городе. Детей нет.

Она показала мне моё место, на втором ярусе, у двери.

За сотрудничество со следствием следователь передал мне посылку. Я положила вещи в тумбочку: зубную щётку и пасту, мыло, крем для лица и для рук, масло для тела, дезодорант, мочалку, блокнот для записей, набор ручек с синей пастой (другие цвета в СИЗО запрещены ещё с советских времён), шахматы на магнитах, пластиковую посуду – чашку, ложку, вилку, тарелку – и две книги: Фуко – «Надзирать и наказывать» и Франкла – «Скажи жизни “Да”». Я подумала, что у моих друзей неплохо с чувством юмора.

– Первый раз, что ли? – спросили меня.

– Нет, раньше административки были.

– Ну а чего напуганная такая? Расслабься, – сказала другая, постарше, со спутанными седыми волосами. – Тут тебе не как в кино, насиловать и бить не будут.

– Всё как на воле, только выйти, сука, нельзя, – засмеялась третья, свесившись со своих нар. – Сколько тебе прокурор просит?

– Пока не знаю. Но вообще по моей статье можно и на десять сесть, и на пятнадцать.