Как спасти бумажного динозавра

И что, они столько лет ни о чём не говорили? Бред же.

– Жили по привычке? Как там отец вообще?

– Так.

Володино «так» очень веское, многогранное. В нём куда больше смыслов, чем кажется на первый взгляд. Это значит, примерно: более или менее удовлетворительно, но отнюдь не хорошо. Очевидно, он не зарос грязью и не голодает, но не лучится бодростью и радостью.

– Им бы встретиться и поговорить, – продолжает Володя.

Марк ухмыляется.

– Чего?

– Повод есть. Кажется.

Он уверен, что Володя будет недоволен.

Но на деле брат просто удивлён.

– Ну, даёшь. Прямо приедет? Тема. На дачу поедем, все, шашлыки пожарим. Англичаночке твоей будет русский колорит, а эти двое пообщаются на природе.

– Гениально, – не может не признать Марк.

– Я в эту субботу в рейсе. На следующие выходные можно.

И, не сговариваясь, больше они родителей не обсуждают. Марк, как и планировал, затевает большую готовку – хотя на кухне у Володи это занятие не из приятных. Володя честно пытается помогать, но, увы, его безусловный предел – чистка картошки.

Зато чистит он её великолепно, и даже не армейским кубическим методом. Напротив, усевшись над ведром, он срезает кожуру тончайшим слоем, по кругу – получается непрерывная спиралька. Марк точно знает, что это бесконечный процесс. В смысле, если случайно поставить перед Володей пятикилограммовый мешок, он почистит его весь, без единого вопроса. Восхитительное умение.

А ещё он эталонно моет посуду, включая самые омерзительные сковородки, к которым прижарилось всё, что можно.

Опять же – молча, сосредоточенно и до блеска, без жалоб. В общем, Марк быстро вспоминает, почему же так круто готовить в компании брата.

– Да оставайся, – предлагает Володя. – Чего там…

Это его способ сказать, что он соскучился. Марк соскучился тоже, но понимает, что ему пора к себе. Важно именно сегодня провести ночь в Москве одному, вспомнить звуки и запахи своей квартиры. Ему это нужно перед встречей с Робин.

Он готов поймать такси, но Володя грозится оторвать уши и везёт его сам.

Уже темно, поздно, пробки рассосались. Володя предпочитает ехать чуть дольше, но по полупустому МКАДу. Гонит строго разрешённую сотню.

Марк рассказывает о прощальной попойке с коллегами. Володя щурится. В конце концов, это именно ему однажды удалось напоить Марка до невменяемого состояния. Он знает, в чём подвох. Даже при том, что сам, зараза, не пьёт.

Конечно, Марк обнимает его на прощанье, игнорируя все протесты. А потом остаётся один.