Как спасти бумажного динозавра

– Кто она? Я желаю знать подробности!

– О, – Марк мечтательно закатывает глаза и вздыхает, – я был влюблён безумно, но стеснялся подойти. Думал – где она со своими белыми кудрями, а где я. Страдал в тени. А она взяла – и позвала меня в кино. Я согласился. Через три месяца она мне изменила. Нам было по одиннадцать, кажется.

Он смеётся, а Робин, которая слушала по-настоящему напряжённо, швыряет ему в лицо льняную салфетку. Но смех подхватывает.

Кто-то сомневается, что официант появляется в самый неподходящий момент?

Еду в ресторанах Марк тоже не любит.

Еды должно быть много, и она должна быть вкусной, а не вычурно-красивой. Но всё же он расправляется с выбранным блюдом и десертом. Робин ковыряется в мороженом. Они болтают о работе в основном – дурацкая такая безопасная тема. Марк мнётся. Ему нравится Робин. В ней жизни – на десятерых. Он бы влез ей в голову, в душу, чтобы понять – каково там, внутри. Он бы её целовал, наверное, вечность.

И не о работе хочется говорить. Но она слишком заинтересована, поэтому он произносит:

– Моя виза истекает через два месяца.

– Да? – как-то невнятно переспрашивает Робин.

– И контракт тоже. Я долго думал, решил, что продлевать его не буду. Наша редакция – великолепная школа, я обожаю свою работу, но это не навсегда. Я собираюсь вернуться домой.

– Чем плохо на ВВС?

– Всем хорошо. Только, знаешь, – он пожимает плечами, – я не люблю ваши сословные игры. Не хочу прикидывать, какое поколение моей семьи сможет получить классное образование.

И с кем именно мне, выскочке и чужаку, дозволено играть в поло.

– Словно у вас иначе.

– У нас я свой.

– Зачем ты вообще мне об этом говоришь? – Робин кривит губы. – Что мне до этого?

– Ничего. Просто хочу, чтобы ты знала. Я уеду через два месяца. Но… – он кладёт руки на стол, ладонями вверх, – у нас есть два месяца.

Он почти любит Робин за то, что она не отвечает сразу, не кидается колкостями, а просто думает, водя пальцем с коротким ненакрашенным ногтем по контуру губ.

Наконец, замечает:

– Визы, паспорта… Ремарковщина какая-то. Может, мне и не нужно целых два месяца. Может, мне раньше надоест…

– И ты станешь второй женщиной, которая сначала позвала меня на свидание, а потом бросила. Ради всего святого, только пусть он будет не рыжим!

Она хохочет, запрокинув голову, а потом они десять минут спорят из-за счёта. Марк выхватывает его из рук официанта и прячет за спину как мальчишка. Робин ругается со вкусом.