Время первых

* * *

Утро редкого выходного дня Леонов решил посвятить любимому хобби – живописи. Разложив на журнальном столике группу предметов: портативный радиоприемник, модель космической ракеты, планшет, блокнот с авторучкой, офицерскую фуражку и яблоко, он прикрепил к мольберту лист свежего картона и принялся делать набросок…

Сегодня у Алексея все получалось. Однако спустя пару часов в комнату заглянула супруга Светлана.

– Обед стынет, Леша, – напомнила она. Заинтересовавшись работой мужа, подошла ближе и, рассмотрев почти законченный натюрморт, оценила: – Похоже.

– Свет, я тебе уже говорил, что для художников «похоже» – наихудший комплимент.

– А это комплимент не художнику, а космонавту с кисточкой. Который, между прочим, мог бы стать и очень хорошим художником.

– Чуть-чуть в сторонку от освещения, – попросил он. – А космос как же?

– Разве настоящему художнику, чтобы попасть в космос, – обязательно лететь туда на ракете?

– Да я сквозь потолок звезды вижу. Точнее, потолка не замечаю – смотрю сквозь него и вижу небо.

– Обедать, – с театральной строгостью сказала Светлана.

И отправилась на кухню.

Вместо нее в комнату забежала дочь Вика. Увидев на столике яблоко, она схватила его.

– Ой, а мне можно?

– Можно. Но после обеда, – ответил папа, забрав у дочери спелый фрукт.

– Тогда пойдем обедать прямо сейчас! – крикнула она, выбежав в коридор.

Алексей посмотрел на яблоко. Покрутив его в ладони, он заметил темное пятнышко.

«Им же угостил меня Павел, – припомнил он. – Тогда… в самолете. Перед роковым прыжком…»

* * *

Сквозь единственное окно палаты травматологического отделения была видна верхушка дерева, покачивающаяся от слабого ветра на фоне синего неба. Врачи навещали Беляева три-четыре раза в день. Столько же раз медсестра приносила поднос с разнообразным питанием. А остальное время он либо читал книжки, либо подолгу глядел в небо.

Сейчас его бездонную голубизну расчерчивал инверсионным следом маленький истребитель, летевший куда-то на юго-восток.

Истребитель поравнялся с краем оконного проема и скрылся из вида. Постепенно стих доносящийся из-за приоткрытой рамы далекий гул. В палате снова стало тихо.

Беляев вздохнул, перебирая возможные варианты развлечений. До обеда еще было далеко и следовало чем-то себя занять. В окно таращиться надоело.