Без края

Сейчас он был объемным узором в необычной гамме бордовых, темно-оливковых, кремовых и темно-оранжевых тонов, это одновременно было похоже на осень, на ночь, на теплое таинственное свечение в глубине заколдованного леса, словно что-то не вполне ясное манило и звало за собой. Когда Вэя начала думать об этом, узоры на их с Кёльне границе стали соединяться. Линии переплетались, цвета смешивались, дополняли друг друга, Вэя почувствовала, что Кёльне словно грустит о чем-то немного или придумывает что-то такое, чего еще не было в его картине бытия.

Влаз был черно-белым фракталом, правда, когда Вэя всмотрелась в него, то увидела еще один цвет или скорее фактуру, вплетенную в рисунок – словно ртутные серебряные капли и жгутики, которые перекатывались и переливались, протекали вдоль линий, заполняли пространство между элементами, поблескивали, серебрились, придавали узору текучести, живости, изменчивости.

Рисунки Влаза и Вэи тоже стали сливаться и объединяться. Серебристая ртуть потекла по ярким узорам Вэи, а ее насыщенные цвета стали вливаться в черно-белый фрактал.

Влаз как всегда что-то изобретал и творил и при этом присматривался к Кёльне. Самому Влазу всего хватало, и ему хотелось лишь, чтобы и брат обрел все, чего ему недостает.

Глядя на узор Флайи, Вэя понимала, почему той не нравится быть в мире красок – то, что получалось у нее, было чем-то неопределенным, непроявленным. Как правило, это было просто наполненное золотым свечением пространство, и в нем только лишь насыщенность цвета и золотых искр была слегка неоднородна – где-то темнее и искристее, а где-то светлее и почти без мерцания.

– Что со мной не так? – спрашивала Флайя. – Неужели я настолько скучная?

Вэя решительно не понимала, как такой прекрасный золотой свет может быть скучным, но самой Флайе всегда казалось этого мало. Вэе же очень нравилось, как они сливаются с Флайей – ее рисунок словно начинал светиться изнутри, а в золотое пространство самой Флайи она привносила редкие полуразмытые элементы узора.

Вэе казалось, что эта их неопределенность, незаконченность, размытость в золоте придает им шарма, но Флайе и тут хотелось четкости, ясности и прорисованности вместо недосказанности, оставляющей простор для фантазии.

Самый красивый рисунок получался там, где соединялись Влаз и Кёльне. Близнецы, вроде бы такие разные, но когда они объединялись, всегда получалось что-то невероятное.