Без края

Нельзя сказать, что они полностью сливались – элементы их узоров оставались прежними, но при этом из них складывался новый образ, непохожий на те, какими они были по отдельности. И если другие касались друг друга только на границах, то они постепенно объединялись почти полностью. Их рисунок двигался, менялся, в нем появлялись отдельные новые элементы, а что-то, наоборот, исчезало, и это была захватывающая и всегда новая история.

Потом Вэя снова возвращалась к себе, к своим мыслям и чувствам. В них снова проступали мысли о Шае и, конечно, о Шамуи – таком, каким она его любила.

Когда они с ним попадали в мир красок, то не просто дополняли друг друга – они всегда порождали что-то новое. Они были единственные, кому удавалось действительно стать одним целым, и это всегда вызывало совершенно невероятные ощущения у обоих, да и остальные души из круга это чувствовали.

– Почему мы все не можем так объединиться? – задавался вопросом Шамуи. – Ведь мы могли бы тогда создать что-то большее вместе.

Вэя скучала по этим ощущениям, скучала по нему, по Шае, и ее рисунок снова стал меняться, краски посветлели, утратили свою яркость, стали прозрачнее, легче. Вместе с этим изменились и их общие узоры с другими душами. Нужно было сменить настрой, и Вэя постаралась уловить свое вдохновение. Тона остались светлыми, но стали более яркими, а узор начал напоминать распускающиеся пышные цветы.

Мысли текли, переплетались, вместе с этим менялись узоры.

Вэя не могла сказать, сколько они провели времени в мире красок, но внезапно ее словно потянуло что-то назад. Она вышла из круга, а за ней и все остальные.

– Что случилось? – чуть ли не одновременно спросили близнецы и Флайя.

Теперь Вэя чувствовала, что это Шая зовет ее.

В жизни Шаи почти одновременно произошло два события одинаковых по степени значимости, но противоположных по эмоциям – в свои десять лет Сережа, любимый белокурый ангел, получил одну из самых престижных в мире музыкальных наград за игру на скрипке, и тогда же ему поставили страшный диагноз.

Врачи говорили, что вряд ли он доживет до двадцатилетнего возраста, и, скорее всего, последние два года он будет практически обездвижен.

Шая готова была объехать всех врачей мира, испробовать все, даже самые невероятные способы лечения, день и ночь молиться, приносить жертвы – что угодно, лишь бы Сережа жил, вырастал и становился великим музыкантом.