Антикварий

Ах, сэр, – обратился трактирщик к Ловелу, – ведь он птиц с деревьев сманить может, как заведет речь про людей, которых давно и в живых нет! Вот я и потерял случай отпустить не меньше шести пинт доброго кларета, потому что ни один черт не ушел бы отсюда, не выпив своей доли.

– Видали вы такого бессовестного плута! – воскликнул Монкбарнс и расхохотался, ибо почтенный хозяин не напрасно хвастал, что знает меру всех своих гостей, как сапожник знает длину ноги всех своих заказчиков. – Ладно уж, можешь прислать нам бутылку портвейна!

– Портвейна? Ну нет! Оставьте портвейн и пунш нам, простым людям.

А лэрдам подобает пить кларет. И, смею оказать, никто из тех людей, которых вы так любите расписывать, не пил ни портвейна, ни пунша.

– Вы слышите, как уверенно рассуждает этот нахал? Что ж, молодой друг, придется нам предпочесть «фалернское коварному сабинскому»[35 - Фалернское и сабинское – славившиеся в Древнем Риме сорта вин; часто упоминаются у Горация.].

Проворный хозяин мгновенно вытащил пробку, перелил вино в достаточно емкий сосуд и, объявив, что оно «надушило» всю комнату, предоставил гостям угощаться вволю.

Вино Мак-Китчинсона и в самом деле оказалось недурным и подняло настроение старшего гостя, который рассказал несколько занятных историй, отпустил ряд веселых шуток и под конец пустился в ученое рассуждение, касавшееся драматургов древности. В этой области его новый знакомый оказался настолько осведомленным, что наш антикварий начал подозревать, не сделал ли их мистер Ловел предметом своего специального изучения.

«Он путешествует отчасти по делам, отчасти – ради удовольствия? Сцена – вот что может объединить то и другое! Ведь это работа для исполнителей и удовольствие – по крайней мере так должно быть – для зрителей. По манерам и положению он кажется выше тех молодых людей, которые обычно избирают этот путь. Но, помнится, кто-то говорил, что наш театр открывает сезон дебютом молодого человека, впервые появляющегося на сцене. Что, если это ты, Ловел? Ловел или Белвил – как раз такие имена, какие часто принимают молодые люди в подобных случаях. Ей-богу, мне жаль парня!»

Мистер Олдбок обычно был бережлив, но ни в коем случае не скареден. Первой его мыслью было избавить спутника от какого-либо участия в расходах, связанных с их маленькой пирушкой, которые, казалось ему, должны быть более или менее обременительны в положении юноши. Поэтому он постарался потихоньку уладить счеты с Мак-Китчинсоном.