Плач по Блейку

ВЕЛАСКЕС

Дон Диего по улице идет

с тростью, с попугаем на плече,

лицо разошлось в ракетку со стеклянными струнами,

тихо свистит ангельские песни рот во рту,

губы в губах.

Сизые сумерки. Автобусы паркуются у трибун.

Стадион сдвинут сам в себе,

словно пловец в стекле фальстарта.

Зрители и колонны в тенях сдвинуты,

как вода собирается разойтись в миг,

когда расколотый аквариум исчезает,

а лунная прострация рыбки все еще длится.

Автобусы из Барнаула, Костромы, Праги.

Сирень-суламифь зацветает,

хватая лиловым ртом воздух Сатурнова круга,

как пламя кусает пламя,

траектории пчел застыли медными проволоками —

не лицо – спутанное перекати-поле.

Дон Диего – это листопад,

сам себе листопад, сам в себя,

кровь и лица в листве, и ни шагу назад,

пяткой асфальт серебря.

Кто вложил в него руку и вынул пустой и живой,

оставив с нее перепонки незнамо где,

кто говорил с ним вместо глазниц – собой

и повис на висках дирижаблем

запутанным в наготе ?

Кто ему розы дарил – бутоном в цветущий рот,

кто пясть золотил, кто мальчик шептал вдоль белой

руки, целуя Сатурнов мускул и грот,

и сиренью дрожал серебряной, оробелой?

Кто вещей квакал лягушкой и бил в барабан,

кто в щель за ухом проник собой серафимом

и в след ступни свой лоб погружал как баран

с намотанным небом в рогах, оставаясь незримым?

АНТИГОНА

Ты черная клякса на странице,

гнездо без птицы —

начало тоннеля,

мертвая вода, что гладит русалкой лоб,

сдирает наядой водяную кожу,

визгом птичьим обгладывает кости в помете.

Хрустит, переливаясь,

будто стеклянный бой под солнцем.

Есть нечто, назовем филином, который есть дева —

твое скрытое имя, что удержит могилу на размытом погосте

и солнце в небе, когда небо свернулось.

Внутренности мои зеркальны как термос,

встают радугой меж двух фонтанов.

Красный цвет, бесполая кожа, девичьи мускулы,

больше под языком, чем на руках!

Антигона – внутренность баржи

в мазуте, где плавает фаллос Крона,

где плавает нечто, назовем это фаллос бога,

огромный, раздутый,

сон в черном аквариуме, ртутная трель соловья.

Чернота, вывернутая в себя разрывом мины,

вывернутая из земли, почти что из человека —

вот как рождается кровяное тельце

в тонкой вене у твоей ключицы.