Жизнь моя, иль ты приснилась мне…

Сапожником стал он классным и до конца своих дней, обладая хорошим вкусом и художественным даром, мог всегда себя прокормить.

Время было советское, поэтому заниматься частной предпринимательской деятельностью он, понятно, не мог. Не в то время родился! Он практически нигде официально не работал. Пару раз пытался поработать рабочим на государственных предприятиях, но через два-три месяца работы увольнялся: однообразная монотонная работа была не для него. Жил у предприимчивых людей, местных литовцев, которые поселяли его у себя, иногда в сарае, кормили и держали как источник дохода.

Они нелегально продавали изготовленную Бруно эксклюзивную, иногда просто уникальную, обувь по своим каналам и по ими же установленным ценам, платя мастеру крохи от дохода.

Во время обучения сапожному делу, в достаточно молодом еще возрасте, Бруно познакомился с литовкой по имени Дана, которая была на пару лет старше его. Дана была противоположностью Бруно. Ростом она была с него, но плотного телосложения; статная, но склонная к полноте.

Была белокожая, темноволосая и голубоглазая. Какими-либо особыми талантами не отличалась, но была трудолюбива, обязательна, в меру разговорчива.

Результатом их знакомства и непродолжительного общения стала беременность Даны. Решено было жениться, что и произошло. В конце июля у них родилась девочка, которую назвали Кирой – именем не русским и не литовским. Имя было выбрано компромиссным, имеющим греческое происхождение.

Жили молодые у Даны. Месяца через полтора после рождения девочки Дана начала работать кондуктором на городском автобусе, а ребенок на время ее работы оставался с бабушкой, матерью Даны – Эгле.

Та была портнихой, шила на дому и могла присмотреть за внучкой.

Дана была чистокровной литовкой: также, как и все ее родственники, с трудом говорила по-русски. У нее были мать Эгле, сестра и два брата. Отца, закончившего до войны Санкт-Петербургский университет и преподававшего в Литве русский язык, к тому времени уже не было. Он был призван на войну, когда Советская армия дошла до Литвы, и почти сразу же убит в бою.

Очевидно, что брак Даны с русским юношей у ее родни восторга, мягко говоря, не вызывал. Брак и рождение девочки считались ими большой ошибкой Даны, а также позором для добропорядочной литовской семьи. Тем более что зять был «гол как сокол», «выпить не дурак» и был страшно ревнив. Так Бруно как-то решил проехаться с женой во время ее работы кондуктором на городском автобусе.